Очередь к стойкам двигалась неторопливо. Кто-то болтал по телефону, кто-то держал за руку детей, кто-то с усталым лицом протягивал документы. Кира старалась не отставать, но чувствовала, как в ней нарастает тревога. Почему? Всё же было в порядке. У неё был билет обратно, всё было законно. Просто… просто волнение. Конечно.
Когда подошла её очередь, она с чуть дрожащей улыбкой подошла к стеклу и протянула паспорт. Пограничник — мужчина в строгой форме, с холодным выражением лица — молча взял документ и пробежался глазами по страницам. Затем поднял взгляд. Надолго.
— Siz buraya nə məqsədlə gəlmisiniz? — спросил он.
Кира поняла, хотя не всё. Он спрашивал: с какой целью вы приехали?
— Turizm, — ответила она по-азербайджански с лёгким акцентом. — Mən Bakı şəhərini görmək istəyirəm. Şəhəri gəzmək və milli yeməkləri dadmaq istəyirəm.(Я хочу увидеть город Баку. Погулять по городу и попробовать национальную кухню.)
Он молча кивнул, но всё же подозрительно. Взял её документы и ушёл. На пару минут. Затем подошёл ещё один сотрудник — женщина в форме, тоже холодная, внимательная. Они заговорили между собой на азербайджанском. Слова звучали чётко, быстро — и хотя Кира понимала многое, эти фразы были сказаны намеренно быстро, как будто ей в лицо:
— Gəl, bu qızın sənədlərinə bax, problem var?— Keçmişdə bir qeyd var…— Rusiyadan gəlir, təkdir...
Кира сглотнула. Её ладони вспотели. Она поняла главное: "проблема", "в прошлом была запись", "из России", "одна".Она знала, что у неё в документах были непростые страницы. Но всё это казалось таким далёким… таким забытым.
— Bir az gözləyin, zəhmət olmasa, — сказала сотрудница, не глядя на неё.(Подождите немного, пожалуйста.)
Кира села на пластиковый стул в углу. Люди, что были с ней в самолёте, уже проходили сквозь автоматические двери — в сторону встречающих, новых дорог, свежего воздуха. Она сидела одна.Паспорт остался у офицеров.
Прошло десять минут. Потом пятнадцать.Их взгляды — строгость в них, холодная официальность — были словно иглы.И Кира вдруг поняла: что-то пошло не так.
— Извините, — выдавила она, пытаясь выровнять дыхание. — Пожалуйста, можете объяснить, в чём проблема?
Один из сотрудников — молодой мужчина в форме с аккуратной бородой — оторвал взгляд от экрана монитора и быстро сказал что-то коллеге. Потом снова посмотрел на неё.
— Мы уточняем данные. Подождите немного.
Голос был вежливым, но не дружелюбным. Он не предлагал ей надежды, не давал ни намёка на то, что всё решится. Только равнодушное «подождите». И в этом ожидании её разум начал лихорадочно работать: она ведь всё продумала, всё сделала правильно, ведь да?
— Я понимаю… — она сделала шаг вперёд, понизив голос. — Но может… Я могу объяснить? Это всё, что было раньше — это неважно. Это личное, это не связано с моей поездкой. Я прилетела как турист. Вот бронь, вот все бумаги.
Она пододвинула телефон, экран которого дрожал в её пальцах. Мужчина бросил мимолётный взгляд, но не взял. Лицо его оставалось почти безэмоциональным, только чуть жёстче стали глаза.
— У вас есть проблемы в досье. Нас проинформировали. Вы не можете остаться.
— Подождите! — голос Киры сорвался. — Это была ошибка. Я никому не угрожаю. Я просто… — она на секунду замолчала. — Я прилетела к человеку. Это… это очень важно.
Они молчали.
— Пожалуйста, — почти прошептала она. — Дайте мне шанс. Я даже не останусь надолго. Я просто хочу встретиться…
Она вдруг вытащила бумажник. Это был последний, отчаянный жест, которого она стыдилась ещё до того, как сделала. Она слегка приподняла купюры, как бы не показывая явно, но намекая:
— Может быть, мы… договоримся?
И тут их молчание изменилось.
— Девушка, уберите это, — резко сказал тот, что был слева. — Вы нарушаете порядок. Мы сейчас вызовем старшего.
Тишина упала, как камень. Кира моментально спрятала бумажник, лицо её вспыхнуло. Она быстро закивала:
— Простите. Простите. Я… просто… очень испугалась. Я не хотела…
Но уже было поздно. Настроение сменилось.Голоса стали суше. Тон — строже.Старший подошёл — седовласый мужчина с сильным акцентом. Он бросил на неё быстрый взгляд, а потом заговорил с остальными на азербайджанском. Кира понимала каждое слово.
— Mən heç bir riskə getməyəcəm. Yaxşı, geri göndərin.(Я не собираюсь рисковать. Хорошо, отправьте обратно.)
Она словно получила удар. Холодный и точный.
— Нет… — выдохнула она. — Прошу. Это было нечто в прошлом, это была глупость. Мне было тогда шестнадцать, семнадцать. Я просто…
— Решение принято, — сказал седовласый мужчина, не глядя на неё. — Вас депортируют ближайшим рейсом. В Москву.