Эмир.Он шёл с кем-то — кажется, с родственниками или может друзьями — и смеялся над какой-то шуткой.
На секунду наши взгляды встретились.На полсекунды.И в груди что-то сжалось.
Я быстро отвернулась.Но всю дорогу домой улыбалась сама себе.
Школа гудела, как растревоженный улей.В кабинете завуча висели списки недопущенных к экзаменам.В столовой обсуждали платья и костюмы на выпускной.На переменах спорили о будущих поступлениях.
И я как будто жила в двух реальностях.
Одна — обычная: уроки, контрольные, списанные домашки.Другая — тревожная: что будет дальше? Что выбрать? Что я вообще хочу?
Настя, моя подруга, уже давно решила, что уйдёт после девятого в колледж дизайна. Она была уверена и спокойна, чего я совсем не чувствовала.
— Кира, ты всё успеешь! — ободряла она меня, обвивая рукой за плечи. — Главное — не паниковать!
Я кивала.Но в глубине души знала: паника уже поселилась внутри.
С Эмиром наши пересечения стали редкими, но особенными.
Иногда он ловил меня перед экзаменами и просто кивал в знак поддержки.Иногда я слышала его голос на заднем плане, когда кто-то что-то объяснял у доски.
Эти мелочи значили больше, чем я себе позволяла признать.
На одной из пробников по математике я сидела в коридоре, зажав тетрадь и тупо уставившись в формулы.Мимо шёл Эмир. Остановился.
— Сложно?— Ага — буркнула я, не поднимая глаз.
Он присел рядом, взял у меня тетрадь.— Погоди. Покажи, что не понятно.
Я замялась, но всё-таки ткнула пальцем в задачку.Он терпеливо начал объяснять, тихо, спокойно, рисуя стрелочки и подписывая действия.
Я украдкой смотрела на его профиль, на серьёзное лицо, и чувствовала, как щёки заливает лёгкий жар."Это просто помощь," — убеждала я себя. — "Просто человек, который понимает математику лучше тебя."
Но сердце стучало слишком громко, чтобы верить самой себе.
Дома шло всё своим чередом.Мама собирала вещи для роддома.Папа ворчал, что "дети быстро растут", глядя на сестрёнку, которая вдруг начала требовать серьёзных разговоров о смысле жизни. А я сидела за уроками, срываясь на ссоры с братом и тихо плача ночами в подушку от страха перед будущим.
20 мая.
Последний урок физики.
Учитель, уставший и довольный, в конце занятия вдруг сказал:— Желаю вам всем найти свой путь.И пусть дорога будет нелёгкой — пусть будет вашей.
Я уткнулась в стол, скрывая улыбку и слёзы.
Иногда мне казалось, что я теряюсь.Среди шумных разговоров, среди спешки, среди чужих планов.
И только когда случайно встречала взгляд Эмира, этот странный, спокойный взгляд — я словно вспоминала, кто я.
Школа уже наполовину опустела: ученики старших классов сдавали экзамены, многие не приходили без необходимости.В коридорах царила непривычная тишина.
В такие моменты я оставалась сидеть у окна, открывая тетрадь, чтобы делать вид, будто учу билеты.На самом деле я слушала, как пахнет май: сиренью, пылью, солнцем и какими-то детскими мечтами.
И иногда, когда коридор был почти пуст, мимо проходил он.
Не всегда здоровался.Иногда просто кивал.Иногда улыбался еле заметно.
И каждый раз в груди у меня поднималась волна тихого, едва заметного счастья.
22 мая.
В торговом центре, после покупки новых туфель для выпускного, я снова встретила его.
Эмир был с какой-то девушкой.
Она выделялась в потоке людей: стройная, но будто спрятанная под широкой черной тканью. Платье доходило до пола, лёгкое, струящееся, и даже лицо было почти полностью скрыто, оставляя открытыми только глаза — большие, тёмные, внимательные.
Я на секунду замерла, не зная, как себя вести.
Они стояли у витрины ювелирного магазина. Эмир что-то объяснял девушке, показывая жестами на кольца и цепочки. Он улыбался — не широко, но тепло, почти по-семейному.
Я шагнула в сторону, чтобы не попасться им на глаза, и спряталась за витрину с аксессуарами.
Сердце билось так, будто я совершила что-то ужасное."Да какая разница?" — убеждала я себя. — "Он просто с кем-то гуляет. Это его жизнь. Тебе-то что?"
Но в груди сжалось неприятно и пусто.Странно — ещё пару месяцев назад я бы даже не обратила внимания.
Я делала вид, что выбираю ободки для волос, но краем глаза продолжала наблюдать.Девушка кивнула Эмиру, и он коротко коснулся её локтя, словно подбадривая.Потом они повернулись и пошли прочь, растворяясь в людском потоке.
Я стояла там ещё несколько минут, сжимая в руках какой-то нелепый голубой обруч.
Настя, которая до этого рылась в отделе сумок, подбежала ко мне:— Нашла что-нибудь? — спросила она весело.Я натянуто улыбнулась:— Нет. Просто думаю...