Более чем один взгляд на берегу и на лодках с восхищением следил за обтекаемым самолетом. Скорость и мощь проявлялись в каждой кривой его обтекаемой конструкции.
Он взлетел с воды.
— Как мы их найдем? — спросил Монк.
В салоне самолета можно было разговаривать нормальным тоном. Стены были оборудованы научной звукоизоляцией. Глушитель двигателя работал эффективно. Конструкция пропеллера была рассчитана так, чтобы устранить большую часть шума лопастей.
— Они где-то на Лонг-Айленде, — объявил Док.
— Лонг-Айленд — это большое место, более ста миль в длину, — пробормотал Монк.
Хэм вытащил из ножен свою трость-шпагу. — Ты знаешь точное место, Док? — спросил он.
— Нет.
— Как их туда перевезли?
— Понятия не имею.
Хэм застонал. — Тогда поиски почти безнадежны.
С высоты птичьего полета небоскребы Манхэттена напоминали грядку с немного странными кактусами. Улицы были похожи на ровные разрезы, сделанные гигантским ножом. Блестящий шпиль, в котором находился офис Дока, выглядел как заостренный карандаш, торчащий вверх. Лодки на реке и в гавани напоминали водяных жуков разного размера.
Док Сэвидж направил скоростной самолет в сторону Лонг-Айленда.
— Снимайте обувь, — приказал он.
Озадаченные, Монк и Хэм посмотрели на новую обувь, которую Док недавно им предоставил. Они задавались вопросом, почему Док предписал всем своим помощникам носить специальную обувь. Они подозревали, что для этого есть веская причина — и теперь были в этом уверены.
Они сняли обувь. Док поступил так же.
Человек из бронзы сложил все ботинки в коробку. Эта коробка выглядела так, будто была сделана из свинца; ее стенки были толстыми. Крышка плотно закрывалась.
— Зачем складывать наши ботинки в эту коробку? — спросил Хэм.
Док Сэвидж включил автопилот. Этот механизм взял на себя управление самолетом и начал лететь в направлении Лонг-Айленда.
— Обувь была сложена в коробку, чтобы она не мешала работе этого устройства, — сказал Док и направился к задней части самолета.
Довольно громоздкий механизм был обернут брезентовым чехлом. Док снял с него чехол.
Монк и Хэм изучили открывшееся устройство.
В полу самолета была встроена круглая панель, напоминавшая своеобразное стекло. Возможно, это была линза, поскольку над ней был закреплен целый клубок сложных механизмов — проводов, катушек, вакуумных трубок. Сверху был прикреплен обычный радиодинамик.
Монк покачал головой. — Док, ты, должно быть, установил это недавно. Я раньше этого не видел.
— Вчера, — ответил Док.
— Это слишком сложно для моего понимания, — пробурчал Монк.
— Устройство еще не было тщательно протестировано, — заявил Док. — Будем надеяться, что оно работает.
Хэм указал на аппарат своей тростью-шпагой. — Это поможет нам найти Ренни и остальных?
— Да.
Бронзовый человек отключил автопилот и передал управление Хэму. Каждый из его пяти помощников был опытным летчиком.
— Каким курсом мне следовать? — спросил Хэм.
— Лети по северной стороне Лонг-Айленда, — указал Док. — Держись в двух-трех милях от берега.
Выбрав северное побережье в качестве первого места поиска, Док Сэвидж руководствовался не слепым догадками. Мост Квинсборо находился недалеко от места, где Махал устроил свое убежище. Этот мост вел к северному побережью Лонг-Айленда.
Две магистральные автодороги вели к лонгайлендскому концу моста. Было разумно предположить, что пленников увезли по одной из них.
Курс самолета пролегал над самой северной из автомагистралей. Впереди была довольно пустынная местность. В эпоху гангстеров в этом районе было найдено много тел жертв.
Док Сэвидж работал со своим аппаратом, переключая переключатели, манипулируя циферблатами. Он поворачивал все устройство, как если бы это был прожектор.
Монк присел рядом с бронзовым человеком. Неприметный химик не задавал вопросов, понимая, что это бесполезно.
Док Сэвидж имел странную особенность: когда он был сосредоточен на другой задаче, он как будто не слышал вопросов.
Самолет, продвигаясь вперед, издавал хриплое шипение. Впереди пролив Лонг-Айленд был голубым, как кобальт. Цепочка облаков, висящих на горизонте, была пушистой и располагалась на равных интервалах, как будто ее нанесла кондитерская помадка. Послеполуденное солнце окрашивало западную часть неба в красный цвет и согревало его.