Вокруг поста ничего не шевелилось; ни один полицейский не появлялся. Слышалось только скуление странно испуганных собак.
Бронзовый человек снял свои снегоступы и вошел в пост. Сначала он подошел к длинной казарме с койками, аккуратными униформами на вешалках и в сундуках. На столе лежала пара снегоступов, которые как раз перевязывали.
В помещении не было полицейских.
Док проверил другие комнаты — кухню, радиокомнату, кабинет капитана Стоунфелта. В последнем месте он заметил многочисленные листы бумаги, которые капитан Стоунфелт исписал кружками.
— Кто здесь имел привычку рассеянно рисовать кружки? — спросил он.
— Капитан Стоунфелт, — объяснил Монк, который заметил эту привычку офицера.
Док Сэвидж подошел к окну и замер, глядя на холодную погоду.
Так тихо, что сначала это было почти незаметно, воздух наполнился экзотической, мелодичной трелью. Фантастическая, не поддающаяся анализу, жуткая нота появлялась и затихала, появлялась снова и, наконец, исчезала, как будто полностью поглощенная ничтожеством, из которого она пришла.
Бен Лейн вошел, прихрамывая. Услышав необычный звук, он был озадачен. Он вспомнил, что слышал его раньше, в тюремной камере.
— Что это было? — спросил он.
Монк кивнул на Дока, без слов давая понять, что трель был произведен бронзовым человеком бессознательно. Но и Монк тоже задавался вопросом, что заставило Дока издать этот звук.
— Что-то не так, Док? — спросил он.
Док Сэвидж не ответил. Он вышел и обошел тюремные камеры. Дверь той, в которой содержались Ренни, Длинный Том и Джонни, была распахнута. Внутри была пустота.
Док Сэвидж достал фонарик, в котором не было батареек, которые могли бы замерзнуть в сильный мороз, и начал осматривать окрестности.
Монк, с беспокойством на обезьяньем лице, пробормотал: — Скажи, что здесь произошло? Где все? И где Хабеас Корпус?
— Позови его, — предложил Док.
— Хабеас! — заорал Монк, повысив свой обычно тихий голос до отчаянного рева.
Изнутри поста раздался слабый ворчливый звук.
Монк позвал еще раз.
Затем из-за угла двери высунулось беспокойное рыло и пара крылообразных ушей Хабеаса. Визжа, явно довольный тем, что увидел своего хозяина, поросенок бросился к Монку.
Монк, зная Хабеаса, понял, что означают его действия.
— Свинья напугана до смерти! — пробормотал скромный химик.
Док Сэвидж был человеком, обладавшим способностями и умениями, намного превосходящими способности других людей. В этом не было ничего загадочного. Двухчасовые интенсивные ежедневные тренировки придали ему необычные силы.
Часть ежедневной двухчасовой программы была посвящена развитию мускулатуры. Другая часть программы, в которой использовались специальные научные приборы, развивала его слух, осязание и обоняние. Сложные математические вычисления, выполняемые в уме, развивали концентрацию. Он тренировал себя в наблюдательности и памяти.
Все уникальные навыки бронзового человека были направлены на тщательное изучение поста Сноу-Маунтин и его окрестностей.
— Что ты думаешь, Док? — наконец спросил Монк.
Бронзовый человек не ответил сразу. Капюшон его парки был откинут назад, руки были обнажены. Он казался невосприимчивым к холоду. Наконец он заговорил.
— Еще одна загадка на снегу.
Удивление вызвало выдох пара из губ Монка. — Что?
— Некоторые конные полицейские покинули пост, вероятно, чтобы искать тебя и Хэма, — пояснил Док. — Офицеры носят снегоступы, сплетенные в особом стиле. Пара таких снегоступов, частично завязанных, находится в казарме. Это позволяет идентифицировать их следы. Но остальные, которые остались, таинственно исчезли.
Док обошел вокруг, оглядываясь, и указал на небольшой отпечаток мокасина.
— На пост явилась женщина. Миднат Д'Авис.
Бен Лейн, слушая, был поражен удивлением. — Откуда вы знаете, что это была Миднат Д'Авис?
— У нее короткая, мелкая походка, — сообщил ему Док. — И отпечатки мокасин соответствуют размеру обуви, которую она носит.
Бен Лейн казался лишь наполовину убежденным. — Если бы она хромала или что-то в этом роде, я бы понял. Но следы выглядят как следы любой другой женщины.
Док Сэвидж не стал дальше обсуждать вопрос о следах. Потребовалось бы некоторое время, чтобы убедить Бена Лейна, что бронзовый человек, благодаря своим необычайным наблюдательным способностям, мог почерпнуть много информации там, где другие не видели ничего интересного. Для Дока следы отличались почти так же сильно, как черты лиц людей, которые их оставили.