Когда громила в очередной раз со вздохом опустил бинокль и огляделся, он заметил нас.
— Здорово, пацаны! — разулыбился он.
— Здорово! — ответили мы. — Как... они?
Мы помнили, что слово «сороки» произносить на улице вообще не следует, чтобы До грабителей каким-то образом не дошло, в каком направлении ведутся поиски выхода на них.
— Да так... — громила неопределенно покрутил рукой и, наклонившись к нам, сообщил хриплым шепотом: — Я двух засек на этом чердаке. Теперь жду, когда они вылетят, чтобы передать по мобильнику, в какой район они направились, и чтобы их перехватывал братан, дежурящий в том районе. Во дела, а?
— Можно мне посмотреть в бинокль? — попросил Ванька.
— Посмотри, почему нет, — громила протянул ему бинокль, и мой братец сразу поднес бинокль к глазам.
— Ага, вижу... — Он подкрутил настройку, посмотрел, вернул бинокль громиле. — Это не Брюс, — тихо сообщил он. — Ни одна из них — не Брюс. Брюса сразу узнаешь, он и покрупнее, и белый цвет у него красивше, и хвост совсем зеленый, почти даже без синевы.
— Ну, мое дело отследить и передать дальше, — хмыкнул громила. — Все лучше, чем целый день разряженным манекеном торчать.
Надо сказать, мы настолько привыкли видеть его в золоченом мундире, что сейчас, в обычной одежде, он выглядел чуть ли не менее естественным.
— А где хозяин? — спросил я.
— В конторе. — Громила кивнул в сторону центра. — На командном пункте, так сказать. У вас есть новости для него, что ли?
— Да нет, особенных новостей не имеется, — ответил я. — Так, хотели узнать кое-что. Нельзя у него узнать, можно сейчас к нему заглянуть или он очень занят?
— Почему нельзя, можно. — Громила извлек мобильник и набрал номер. — Хозяин, тут ребята Семеныча спрашивают, можно ли к вам заглянуть на секунду. Да, вопросец какой-то у них, говорят, что не очень важный. Пусть топают? Хорошо, я так и передам.
Отключившись от связи, он подмигнул нам:
— Топайте без всяких, хозяин ждет. Говорит, вы всегда приносите в клювиках что-нибудь стоящее, совсем как этот... ну, которого мы ищем.
Вдохновленные этим разрешением, мы двинулись дальше намного бодрей.
«Офис» Степанова — двухэтажный особнячок восемнадцатого века, весь вылизанный и ухоженный — находился как раз напротив принадлежавшего Степанову крытого рынка. Этот рынок — я ведь не раз уже рассказывал — Степанов устроил, реставрировав торговые ряды того же восемнадцатого века и перекрыв весь внутренний двор стеклянным куполом. Мы уже почти подошли ко входу в офис — кружевным кованым воротцам в заборчике такого же кружевного кованого металла — заборчике, отделявшем от улицы зеленый газон перед зданием, — как рядом с нами затормозила машина и кто-то бибикнул, привлекая наше внимание.
Мы оглянулись. Из служебной машины вылезал Миша — тот самый «временно-постоянный» глава местного ФСБ, о котором я тоже упоминал.
На вид он был худеньким, щуплым, невысоким, казался даже моложе своих лет, но в нем чувствовалась «правильная закваска», как выразился бы отец. И точно, я ведь уже говорил вам, что, когда доходило до дела, всем становилось ясно, что его невзрачность — это невзрачность туго сжатой стальной пружины, которая кажется такой хрупкой и тонкой, пока ее не отпустишь, а отпустишь — и мамонту лобешник прошибет. И соображал он здорово, мозги у него варили что надо. Ну недаром он ведь считался одним из лучших выпускников ихней эфэсбешной академии и на «преддипломную практику», так затянувшуюся, попал в
Город — хоть и небольшой городок, «районного значения», но на перекрестии важных и даже в наши дни оживленных водных путей, да еще при крупнейшем заповеднике, в котором нередко отдыхают члены правительства, и при других туристских и промышленных делах.
— Привет, ребята! — с улыбкой сказал он. Оглянувшись и убедившись, что прохожих рядом нет, он продолжил, на всякий случай понизив голос: — Наслышан о ваших новых подвигах. Еще что-то нарыли? Почему к Степанову идете, а не ко мне?