Лефевр с гордостью взглянул на своего крестника.
— Увидав перед собой солидную крепость вместо деревушки, я был очень поражен, — проговорил молодой человек, — и в первою минуту остановился в нерешительности…
— Лассаль храбр так же, как ты, Лефевр, и так же мало смыслит в географии, — прервал Анрио Наполеон. — Но продолжайте!
— Пока я раздумывал, что делать, — уверенным тоном стал рассказывать Анрио, ободренный видимой благосклонностью императора, — гарнизон заметил меня и начал уже заряжать пушки. Если бы я скомандовал своим солдатам повернуть назад, нас, наверно, всех перестреляли бы и я не в состоянии был бы предупредить генерала о существовании этой крепости. Не отдавая себе отчета в том, осторожно ли я поступаю, я выхватил саблю и крикнул солдатам: «Вперед».
— Очень хорошо! Что же дальше? — спросил император, сильно заинтересованный рассказом.
— Увидев, что мы приближаемся к поднятым мостам, к нам вышел офицер-парламентер. Я выстроил в ряд своих людей и потребовал от коменданта, чтобы он сдал мне крепость. Мосты опустились, и мы вошли в город. Я сейчас же отправил нарочного к генералу Лассалю, и через час он въехал в крепость. Комендант торжественно вручил ему ключи, и гарнизон был взят в плен вместе со всем имуществом.
— Сколько человек? — спросил Наполеон.
— Около шести тысяч.
— Прекрасно, это большое военное дело. Поздравляю вас, капитан, то есть, виноват, командующий эскадроном, — поправился император. — Взять сильную крепость с одной кавалерией — большая заслуга. Поздравляю тебя, Лефевр, с таким крестником. Позаботься о том, чтобы Рапп сегодня же дал мне подписать приказ о производстве храброго офицера. До свидания, командир, я буду иметь вас всегда в виду. Я прочту сейчас донесение Лассаля и пошлю его Талейрану; пусть он выпустит бюллетень об этом прекрасном событии. Великая армия должна познакомиться с ним.
Наполеон протянул руку молодому командующему эскадроном, так быстро и законно поднявшемуся вверх. Лефевр и его крестник ушли очарованные императором. Растроганный Анрио шел рядом с маршалом. Любопытные взгляды берлинцев все время сопровождали их, а встречавшиеся прусские офицеры почтительно отдавали им честь.
— Куда мы идем? — удивленно спросил Анрио, увидев, что его приемный отец направляется к прекрасному зданию поблизости от дворца, где жил император.
— В городской дом, к бургомистру князю Гацфельду! — ответил Лефевр.
— Что же мы будем делать у него? — продолжал недоумевать Анрио.
— Ты эго скоро узнаешь! — лукаво улыбнулся маршал. — Скажи, Анрио, ты вспоминаешь когда-нибудь свою маленькую подругу Алису?
— Еще бы! — воскликнул молодой человек, слегка краснея. — Мы с ней играли вместе и спали в полковой повозке.
— Да, когда моя милая Катрин была маркитанткой, она подобрала Алису среди разгрома осажденного города; это было в Вердене, в тысяча семьсот девяносто втором году. Мы воспитывали вас обоих как брата и сестру. Может быть, мы поступили неосторожно, — прибавил маршал, искоса поглядывая на молодого офицера.
— Я был очень огорчен, когда меня заставили расстаться с Алисой, — заметил Анрио, — я очень привык к ней. Она была добрая, любящая, хорошенькая.
— Да, вы часто играли в мужа и жену, — напомнил Лефевр. — Эти детские игры имеют иногда серьезное значение. После всех ужасов войны родственники Алисы Борепэр эмигрировали и потребовали к себе дочь. У бедной девочки, в сущности, не было матери, так как несчастная Эрминия Борепэр лишилась рассудка после трагической смерти своего брата. Волей-неволей нам пришлось расстаться с Алисой.
— Я в тот день так страдал, точно похоронил часть самого себя, — задумчиво сказал Анрио.
— Так ты любишь маленькую Алису? — спросил Лефевр. — Я всегда подозревал это! Может быть, мне не следует делать то, что я задумал, — вдруг воскликнул маршал и остановился.
— А что вы задумали? — спросил молодой офицер.
— Я хотел… а теперь боюсь, что Катрин будет недовольна, когда узнает. Одним словом, Алиса здесь.
— В Берлине?
— Да, да. Ее семья очень бедна и не могла содержать ее должным образом во время эмиграции. В Кобленце один из Борепэров довольно близко сошелся с князем Гацфельдом. Жена князя пригласила к себе Алису, и она состоит теперь при ней в качестве лектрисы.
— Так мы, значит, увидим ее? — воскликнул Анрио, не помня себя от восторга. — Боже, какое счастье!
— Алиса заметила нас обоих, когда мы проходили по улицам Берлина. Она рассказала о нас, в особенности о тебе, княгине, и я получил от нее приглашение прийти сегодня обедать вместе с тобой. Я принял приглашение за тебя и за себя и теперь уже поздно отказываться.