В болезненном волнении глядя на Бланш, Нейпперг возразил:
— Да, они ничего не узнают, потому что я исчезну. Моя смерть водворит полное спокойствие, предаст все полному забвению. Но, к сожалению, народные пули не захотели уложить меня, и придется все начать снова! Впрочем, удобный случай не преминет представиться в ближайшем будущем; война объявлена, я пойду сражаться в рядах королевской армии, и если смерть не захотела меня принять под обломками Тюильри, то примет на берегах Рейна.
— Ты не сделаешь этого!
— Кто может помешать мне? Впрочем, позвольте спросить, Бланш! Сегодня десятое августа, день, назначенный для вашего бракосочетания; как же это случилось, что вы здесь, когда ваше место там, подле вашего супруга? Оглашение в церкви уже сделано… чего же вы медлите? Спешите осчастливить барона Левендаля и покрыть долги маркиза. Вероятно, сражение помешало совершению обряда; но теперь выстрелы прекратились, набатный колокол умолк, свадебный звон может свободно раздаваться. Оставьте меня, я хочу умереть все равно здесь или в другом месте, сегодня или затра — безразлично!
— Нет-нет, ты должен жить! Для меня… для нашего ребенка, — воскликнула Бланш, бросаясь к Нейппергу и страстно обнимая его.
— Наш ребенок! — пробормотал раненый.
— Да, наш милый маленький Анрио! Ты не имеешь права умереть! Твоя жизнь не принадлежит только тебе одному!
— Наш ребенок! — с грустью повторил Нейпперт. — А твой брак?
— Он еще не заключен, еще есть надежда.
— Правда! Ведь ты еще не баронесса Левендаль!
— Нет и, быть может, никогда ею не буду!
— Объясни мне все это, — произнес раненый с лихорадочной болезненностью.
— Когда мы расстались, как нам казалось, навеки, — начала Бланш, — и ты известил меня, что идешь в ряды защитников Тюильри, то есть, другими словами, идешь на смерть, у меня в глубине души все же таилась надежда; вот почему я и указала тебе на Катрин как на ту, которая могла бы дать тебе надежное убежище в случае, если бы тебе удалось уйти из Тюильри. Кроме того, у меня была также надежда снова встретиться с тобой.
— Ты надеялась на это? А между тем ты повиновалась отцу и согласилась сделаться женой этого Левендаля.
— Да, но что-то вселяло в меня уверенность, что эта свадьба будет отложена.
— И что же, действительно так случилось?
— В предместьях поднялось восстание. Мой отец объявил, что в назначенный день свадьба не может состояться. Тогда барон Левендаль предложил отложить свадьбу на три месяца, до шестого ноября.
— А, барон, видимо, не слишком спешит!
— Будучи взволнован событиями и боясь успеха революции, Левендаль уехал вчера из Парижа раньше, чем была закрыта застава. Он отправился в своем имение близ Жемапа, на границе Бельгии; это место он предназначил для празднования этой нелепой свадьбы.
— И ты поедешь в Жемап?
— Мой отец, также испуганный событиями, решил отправиться в замок барона. Он предполагает, что мы отправимся, как только проезд станет свободным.
— И ты поедешь с ним?
— Да, я поеду с ним. Но будь спокоен, я знаю, что мне предпринять. Никогда я не выйду замуж за барона.
— Ты клянешься мне в этом?
— Клянусь!
— Но откуда явится у тебя решимость в Жемапе, если здесь ее не было у тебя?
— Перед своим отъездом барон получил мое письмо, которое я написала ему со слезами. Я подкупила его слугу, и тот должен был передать письмо не раньше, чем они проедут заставу.
— Значит, он знает?
— Он знает правду. Он знает, что я люблю тебя и что наш маленький Анрио не может иметь иного отца, кроме тебя.
— О, моя обожаемая Бланш, моя дорогая жена! Я боготворю тебя, ты возвращаешь мне жизнь. Мне кажется, что силы вернулись ко мне и я снова могу сражаться с революционным сбродом.
Нейпперг в порыве увлечения сделал такое резкое движение, что повязка, покрывавшая рану, соскользнула, рана открылась и кровь хлынула струей. Он громко вскрикнул. Екатерина прибежала на помощь. Обе женщины занялись перевязкой, и наконец им удалось остановить кровь.
Нейпперг впал в обморочное состояние.
Лишь спустя некоторое время он пришел в себя и первые его прерывистые слова выдали их секрет.
— Бланш, я умираю, береги нашего малютку! — прошептал он.
Это открытие поразило Екатерину.
«У мадемуазель Бланш есть ребенок», — подумала она, а затем обратилась к молодой женщине, стыдливо потупившейся, и сказала:
— Не бойтесь ничего! То, что я сейчас узнала, в одно ухо вошло, в другое вышло. Если я понадоблюсь вам когда-нибудь, то знайте, что я принадлежу вам всецело. Не смущайтесь!.. Дети — это случайность, которая появляется у всех любящих друг друга людей. А сколько времени вашему херувиму? Он, наверное, очень мил.