— Верно! Да и другая рука не больше понравилась бы ей! — смеясь, сказал Лефевр и, отогнув другой рукав, добродушно посмотрел на другую татуировку, сделанную 10 августа 1792 года, с отчетливо сохранившейся надписью: «Смерть тирану!».
— Что бы там ни было, а мы навеки принадлежим друг другу, — сказала Екатерина, с любовью опуская голову на грудь мужа.
— Навеки! — тихо сказал маршал.
— Ах, пусть бы теперь император пришел и увидел нас! — сказала растроганная Екатерина.
VIII
Мария Луиза задумчиво сидела в своей просто убранной комнате на втором этаже императорского дворца в Вене и лениво играла с маленькой, нарядно разукрашенной лентами собачкой, которую ей поднес английский посланник. Это была одна из тех крошечных кудрявых собачек с лисьей мордочкой, какие тогда были в большой моде и получили название кингчарльс в память Карла II, который любил их и подарил несколько экземпляров своей фаворитке, герцогине Портсмутской.
Раздался торопливый стук в дверь, и в комнату, задыхаясь и охая, прижимая руку к боку как бы для того, чтобы унять учащенное биение сердца, вбежала единственная дуэнья эрцгерцогини, в одно и то же время статс-дама и камеристка.
— Что случилось? — спросила удивленная Мария Луиза. — Уж не пожар ли во дворце?
— Никакого пожара нет, но сюда идет ваш августейший батюшка, его величество император!
— Мой отец? Ко мне в комнату? Боже мой! Да что же случилось?
— Не знаю, ваше высочество; вероятно, вы сейчас услышите это! — И дуэнья, уже несколько оправившись от своего волнения, удалилась, сделав низкий реверанс входившему императору.
Франц II, или Франц Иосиф I, сначала император германский, а после победы Наполеона и учреждения Рейнского союза император австрийский, был очень ничтожным государем. Он упорно боролся с французской революцией, затем с Наполеоном, защищая то, что считал основанием социального строя: сохранение привилегий дворянства и уничтожение всякого рода народного представительства. Подчас жестокий, он не стеснялся отправлять в шпильбергские казематы всякого из своих подданных, согласного с принципами французской революции хотя бы только в теории или с философской точки зрения.
Разбитый во всех сражениях, вынужденный после Маренго подписать Кампоформийский договор, лишившись после аустерлицкого боя Венеции, он более всех европейских государей имел основание ненавидеть Наполеона, но скрывал эту ненависть до тех пор, пока его победитель не был сам окончательно побежден и не очутился под строгим надзором английских солдат.
Постепенно ожидая перемен в чувствах Наполеона. изменчивых, как случайности войны, он при посредстве Меттерниха и князя Шварценберга расточал перед победоносным императором дружеские уверения и пошлую лесть.
С самого начала переговоров о брачном союзе он не скрывал желания иметь Наполеона своим зятем и ликовал как монарх и как отец.
К своей дочери Марии Луизе он питал прочную и спокойную родительскую привязанность, свойственную германской расе, и думал, что она будет вполне счастлива с Наполеоном, трон которого уже блистал славой пятидесяти побед. Император французов был не только самым богатым государем Европы, но слыл и самым щедрым. Франц II с удовольствием отметил количество присланных высоким женихом подарков — драгоценностей, кружев и платьев, и через своего представителя в Париже, князя Шварценберга, дал понять, что австрийский двор беден и что подношения национальных музеев и знаменитых фабрик богатой Франции будут приняты в Вене с большой признательностью.
Наполеон очень гордился будущим родством, жаждал угодить императору широкой щедростью и внушить Марии Луизе выгодное мнение о пышности французского двора. По его желанию Серван, Моллиен и все, заведовавшие музеями, принялись усердно хлопотать: грабили Гобеленов, опустошали Севр, налагали контрибуции на чудные произведения Обюссона и Сен-Гобэна. В Вену потянулись вереницы фургонов, нагруженных мебелью, тканями, произведениями искусства. Будущий тесть принимал все эти доказательства величия Наполеона с безграничным удовольствием, что не помешало ему впоследствии отказать узнику Св. Елены в лишней паре лошадей для кареты и находить его стол чересчур обильным.
Теперь из политических расчетов Франц II притворялся совершенно очарованным предстоящим браком, который должен был упрочить его трон, уничтожить последствия прежних поражений и разрушить союз с Россией.
Поэтому он сделал все, чтобы довести до благополучного конца предварительные переговоры в Париже, и с радостью получил собственноручное письмо Наполеона, извещавшее о приезде в Вену Бертье, принца Нёшательского, уполномоченного официально просить руки Марии Луизы. Его собственное согласие было дано заранее; оставалось исполнить лишь небольшую формальность: предупредить эрцгерцогиню, что ей предстоит отправиться во Францию и сделаться французской императрицей. Вот какую новость явился Франц II лично сообщить Марии Луизе.