— Ему скоро три года.
— А как зовут его?
— Анри, но мы зовем его Анрио.
— А я увижу его когда-нибудь?
Бланш де Лавелин задумалась, а затем промолвила:
— Послушай, моя милая Катрин! Ты могла бы оказать мне большую услугу… окончив таким образом то, что ты так хорошо начала, оказав помощь графу Нейппергу.
— Говорите, что нужно сделать?
— Мой сын находится в окрестностях Парижа, в предместье Версаля, у одной хорошей женщины, бабушки Гош.
— Старушку Гош я знаю! Ее сын — приятель Лефевра, моего возлюбленного или, вернее, моего мужа, так как я собираюсь выйти замуж за Лефевра и у меня тоже будет маленький Анри… много маленьких Анри.
— Поздравляю тебя! Ты, значит, можешь посетить бабушку Гош?
— У меня даже есть поручение к ней от ее сына, Лазаря, который служил во французской гвардии вместе с Лефевром; они вместе брали Бастилию. А что нужно передать гражданке Гош?
— Ты передашь ей деньги и это письмо, — сказала Бланш, подавая Екатерине кошелек и письмо. — Затем ты возьмешь ребенка и привезешь его ко мне. Не слишком ли много я потребовала от тебя, Катрин?
— Только-то? Вы хорошо знаете, что если бы вы послали меня взять Тюильри, в случае если бы швейцарцы снова явились, то и это я сделала бы для вас! Разве не вам обязана я тем, что смогла приобрести эту лавчонку и скоро стану гражданкой Лефевр? Требуйте от меня большего, этого недостаточно! А когда я вывезу крошку из Версаля, что тогда нужно делать?
— Привези его ко мне.
— Куда?
— В замок Левендаля, близ деревни Жемап. Это на границе Бельгии. Тебе удастся увезти Анрио?
— Для вас я рискну всем! А когда должна я доставить вашего малютку в Жемап?
— Не позже шестого ноября.
— Хорошо, будет сделано. Лефевр устроит мой отъезд; к тому же мы тогда уже будем повенчаны и, быть может, он поедет со мной. Возможно, что и там будут сражаться!
— Дай обнять тебя, Катрин! Чем я могу вознаградить твою услугу? Итак, в Жемап!
— В Жемапе мы встретимся шестого ноября! Затем Бланш указала на Нейпперга и сказала:
— Он спит, я побуду с ним. Иди, Катрин, занимайся своим делом; мы, должно быть, очень мешаем тебе.
— Располагайтесь как у себя дома, я уже говорила вам. Но тише, он, кажется, просыпается, — указала Екатерина на раненого, который медленно стал открывать глаза. — Ну, я пойду, не буду мешать вам; у вас, наверное, есть о чем поговорить!
— Ты уходишь? Ты оставляешь меня одну?
— Я ненадолго; отнесу только белье здесь неподалеку. Никому не открывайте дверей! До скорого свидания!
VII
В то время как граф Нейпперг и Бланш Лавелин, находясь в приятном одиночестве, обменивались планами на будущее и говорили о своем ребенке, Екатерина взяла корзину, наполненную бельем, и собралась уходить. Пусть влюбленные поболтают — они не рассердятся на ее отсутствие, тем более что и так все утро у нее было потеряно. Конечно, не каждый день завоевывают Тюильри, но все же надо было наверстать потерянное время. Екатерина размышляла о всех событиях, происшедших в последнее время. Отныне на ее душе была новая забота. Нейпперг очень одобрил доверие Бланш, поручившей Екатерине забрать маленького Анрио у старухи Гош, которая воспитывала его в Версале, и препроводить в Жемап. Со временем, когда Нейпперг выздоровеет, он заберет мать своего ребенка, не обращая внимания на гнев маркиза Лавелина и готовый снести голову барону Левендалю, если бы то понадобилось для освобождения Бланш.
Екатерина, отправляясь в путь, думала: «Лефевр находится в своем отряде, где происходят выборы. Он не вернется, прежде чем будут объявлены результаты выборов новых офицеров, а это займет добрых два часа. Там голосуют долго… много там таких говорунов, как мой Лефевр! Тем временем я успею сбегать к капитану Бонапарту».
При воспоминании о своем клиенте, худом, изнуренном артиллерийском офицере, она улыбнулась.
«Нельзя сказать, чтобы у моего капитана было слишком много рубашек, и эти будут для него не лишними! — подумала она и, вздохнув, прибавила: — Собираясь стать гражданкой Лефевр, я не хочу остаться в долгу у капитана Бонапарта… пусть лучше он мне будет должен. На всякий случай возьму с собой и счет; если он спросит, подам его, а если нет — и так обойдется… я никогда не осмелюсь требовать от него уплаты долга. Бедный малый, вот-то работник! Ученый! Всегда за письмом или чтением. Печальная молодость! Как будто уж не найдется времени и для чего-нибудь другого!» — подумала она с легким раздражением, надув губки и опуская в карман счет капитана Бонапарта.