— Так что это по поручению австрийского императора вы являетесь ночью ко мне во дворец? Да вы смеетесь надо мной, господин необыкновенный посланник! — не помня себя от гнева, воскликнул Наполеон.
— Вы изгнали меня, ваше величество, вход во дворец мне был запрещен; волей-неволей мне пришлось избрать для выполнения поручения моего повелителя неподходящее время. Ее величество обещала мне в полночь дать свой ответ для его величества австрийского императора!
— Императрица не могла сделать этого, вы лжете! — крикнул Наполеон.
Нейпперг вздрогнул от оскорбления.
— Ваше величество, — возразил он, стиснув зубы от обиды, — я австрийский генерал и состою полномочным министром. Сюда я явился как представитель австрийского императора к австрийской же эрцгерцогине. Вы оскорбляете меня в вашем собственном дворце, зная, что здесь я не в состоянии защищаться. Не могу не сказать вам, ваше величество, что так поступать низко!
— Негодяй! — крикнул Наполеон, приходя в бешенство.
Дерзость этого австрийца, забравшегося в его дворец ночью, чтобы похитить у него жену, довела императора до помрачения рассудка. Поддаваясь своему вспыльчивому характеру, он сорвал аксельбант Нейпперга и произнес:
— Вы явились ко мне во дворец ночью, как разбойник, и потому недостойны носить благородный знак отличия!
Выведенный из себя насилием Наполеона, Нейпперг выхватил шпагу и замахнулся ею на императора.
Екатерина быстро бросилась вперед и стала между мужчинами.
— Рустан, сюда! — крикнул Наполеон, как бичом размахивая аксельбантом, единственным своим оружием.
В одну секунду дверь из императорской спальни открылась, Рустан подскочил к Нейппергу, свалил его на землю, обезоружил и пронзительно свистнул. На этот свист прибежали еще трое телохранителей, подчиненных Рустана, и они помогли своему начальнику удержать Нейпперга.
— Пощадите его, ваше величество, будьте милосердны! — обратилась к императору Екатерина.
Наполеон молча оттолкнул ее и, подойдя к двери галереи, громко позвал:
— Лористон, Бригод, Ремюза, идите все ко мне!
Почти тотчас же в кабинет вошли дежурный камергер и адъютанты, которые находились в комнате рядом.
— Вот, господа, человек, осмелившийся поднять на меня руку, — обратился к ним Наполеон. — Бригод, вы отберите у него шпагу, а вы, Лористон, арестуйте его.
Телохранители помогли Нейппергу подняться с пола.
Бригод схватил его шпагу, а Лористон, положив руку на плечо графа, торжественно проговорил:
— Именем императора арестую вас. Куда прикажете увести арестованного, ваше величество? — спросил он Наполеона.
— Посадите его в ту комнату, которая предназначена для вас, и следите за ним, — ответил император. — Нужно известить герцога де Ровиго; пусть он распорядится, чтобы военный суд был назначен сейчас же. После удостоверения личности виновного и установления факта покушения со стороны этого господина на мою особу должен быть вынесен приговор и приведен в исполнение немедленно. Я требую, чтобы до восхода солнца все это было окончено.
Нейпперга увели в дежурную комнату адъютантов, а император прошел в свою спальню, оставив в сильной, тревоге всех свидетелей этой трагической сцены.
XV
Екатерина Лефевр находилась в подавленном состоянии в ожидании приговора Нейппергу. Она старалась найти способ спасти графа, но все ее планы оказывались неудачными. Было бы безумием надеяться на то, что можно смягчить Наполеона. Нейпперг был приговорен, ничто не могло защитить его от мести императора. Всемогущий повелитель хотел наказать графа за оскорбление, нанесенное ему как мужу Марии Луизы.
Когда маршал Лефевр вошел в кабинет императора, он нашел свою жену в полном отчаянии. Лефевр был в парадной форме и казался очень озабоченным. Один из адъютантов только что сообщил ему об аресте Нейпперга.
— Ты слышал ужасную новость? — спросила маршала его жена.
— Да, я знаю все. Несчастный сам себя погубил! — ответил ей Лефевр, вздохнув. — Император позвал меня для того, чтобы я как маршал двора председательствовал в военном суде, когда будут судить графа.
— А между тем Нейпперг спас, мне жизнь когда-то, в Жемапе, — напомнила Екатерина. — Меня хотели расстрелять, и, если бы не граф, меня не было бы теперь здесь.
— Да, у нас есть долг перед Нейппергом, — согласился Лефевр мрачным тоном. — А потом, помнишь, утром десятого августа ты в свою очередь не допустила, чтобы его убили. Да, подобные вещи связывают людей. Но, черт возьми, я ничего не могу сделать для него! Я состою на службе и вынужден подчиниться приказу императора.