Обе женщины твердо выдерживали этот трудный экзамен, и чем настойчивее они отвергали подозрения Наполеона, тем более смягчался его голос, тем яснее становилось выражение его глаз.
— Итак, вы думаете, герцогиня Данцигская, что я заблуждаюсь относительно причины, заставившей графа Нейпперга явиться ночью ко мне во дворец? — спросил Наполеон менее раздраженным тоном. — Вы действительно предполагаете, что герцогиня Монтебелло говорит правду, утверждая, что дело идет о письме, которое Нейпперг должен был передать моему тестю?
— Я убеждена, ваше величество, что это сущая правда! — уверенно ответила Екатерина.
— Я хотел бы, чтобы это было так! — грустно пробормотал Наполеон.
— Вы легко можете проверить слова герцогини Монтебелло, — сказала Екатерина, которой вдруг пришла в голову смелая мысль. — Императрица спит, она ничего не знает о том, что происходит здесь, во дворце. В таком случае пусть герцогиня Монтебелло при вас исполнит данное ей поручение. Если она обманывает вас, то вы сейчас же сами заметите это.
— Черт возьми, вы очень умны, герцогиня! — воскликнул император. — Я сейчас же произведу этот опыт. Только берегитесь, не вздумайте одурачить меня, — строго обратился он к статс-даме, сильно стискивая ее руку. — Не произносите ни одного слова, не делайте ни одного жеста, которые могли бы предупредить императрицу. Идите и помните, что я слежу за вами.
По приказанию Наполеона герцогиня направилась к комнате императрицы. У нее подкашивались ноги от страха. Она не знала, что Мария Луиза уже предупреждена Лефевром, который громко, у самой ее двери, сказал часовому, что всякое письмо, которое вынесут из покоев императрицы, будет вскрыто и передано его величеству.
Наполеон, судорожно сжав спинку кресла, стоял в углу и с беспокойным блеском в глазах следил за тем, что должно было сейчас произойти.
Герцогиня Монтебелло вошла в спальню Марии Луизы и, согласно распоряжению императора, оставила дверь открытой.
— Ваше величество, — громко и ясно проговорила она, — граф Нейпперг послал меня к вам за ответом, он ждет в приемной. Что вы прикажете сказать ему?
Мария Луиза глубоко вздохнула, как бы проснувшись от сладкого сна, протянула руку, достала с ночного столика письмо и подала его статс-даме.
— Вот ответ, — зевая, произнесла она, — поблагодарите от меня графа Нейпперга и уходите; я страшно хочу спать!
Монтебелло вернулась к Наполеону с письмом в руках. Император жадно схватил его, сорвал печать и начал читать.
Екатерина Лефевр и герцогиня Монтебелло с беспокойством следили за лицом Наполеона; они видели, как оно прояснялось по мере чтения, потом он вдруг расхохотался и прижал листок бумаги к губам.
— Дорогая Луиза, как она любит меня! — растроганно прошептал император. — Да, вы были правы, — обратился он затем к дамам, смотревшим на него, — здесь нет ни одного слова, которое могло бы возбудить тревогу в самом ревнивом муже. Императрица высказывает свои взгляды на политику, которые не вполне согласуются с моими, и только один раз упоминает имя Нейпперга: она просит своего отца избрать в будущий раз другого посланника, так как ей неприятно видеть при своем дворе лицо, возбуждающее своим появлением сплетни в газетах. Ах, герцогиня, я так счастлив! — с искренней радостью воскликнул Наполеон и, подойдя к Екатерине, ущипнул ее за ухо.
Это была его обычная ласка в минуты торжества.
— Теперь, ваше величество, когда ваши опасения рассеялись, я надеюсь, вы отмените военный суд и от пустите графа Нейпперга! — проговорила Екатерина, потирая ухо.
— Пусть он уезжает сейчас же и больше никогда не показывается во Франции, как советует ему императрица! — приказал Наполеон. — Я, собственно, против него ничего не имею, так как ни одной минуты не думал, что он виновен; все это глупое приключение вызвало недоверие моего тестя: австрийскому императору вдруг понадобилось узнать, счастлива ли его дочь со мной, — вот и все! А бедный Нейпперг пострадал!