Аудитория хохотала от чистого сердца. Вдруг около двери послышались мерный стук шагов и бряцанье оружия. Появились четыре солдата под предводительством капрала, позванные с ближайшего полицейского поста. Капрал сказал Самуилу Баркеру:
— Следуйте за нами, да поскорей!
Баркер, дрожа от страха, отправился под эскортом четырех стражей.
— Вы обвиняете его в воровстве, так пожалуйте за нами в участок! — обратился капрал к ла Виолетту.
Солдаты ушли, уводя с собой арестованного. Ла Виолетт шел сзади, объясняя капралу, в чем дело.
Когда процессия вышла в сад, Анрио, издали следивший за маленьким отрядом, подошел к капралу и назвал себя.
— Отдайте мне этого субъекта, мне необходимо допросить его, — сказал он. — Если он нужен вам, то мы с ла Виолеттом доставим вам его по назначению!
Капрал задумался на мгновение, но чин полковника заставил его повиноваться. Поэтому он удовольствовался тем, что спросил у ла Виолетта:
— Вы берете жалобу назад?
— Беру! — величественно ответил тот по знаку Анрио.
— В таком случае пол-оборота налево! — скомандовал капрал.
Стража освободила дрожавшего Самуила Баркера, который очутился между ла Виолеттом и Анрио, пытливо всматривавшимся в него.
— Значит, этот субъект обокрал тебя? — спросил Анрио ла Виолетта. — А ты принял его у себя, в замке?
— Да уж сделал эту глупость, полковник! — ответил ла Виолетт. — Что поделаешь — слабость может одолеть всякого. Ведь я серьезно повредил ему физиономию, а потом сжалился. Да и в сущности я против него ничего не имел; я сам был виноват, поскольку ударил его так сильно. А он в благодарность за гостеприимство обокрал меня! Смотри, разбойник, лучше отдай крест добром, а то тебе придется дорого заплатить!
И ла Виолетт заключил фразу таким ударом по плечу, что несчастный Сам очутился на коленях.
— За добро часто платят злом, милый ла Виолетт! — ответил Анрио. — Но ты не сказал мне, каким образом этот субъект очутился ночью в парке Комбо? Что ему там было нужно?
— Уж этого не знаю, полковник. Я подумал, что он вздумал поухаживать за одной из горничных герцогини. По крайней мере он мне так сказал. Но потом мне пришло в голову, что он врал. Видите ли, через несколько дней после того, как этот китаец нашел приют в моем доме, Томас, младший садовник, очищая граблями дно ручейка, вытащил оттуда довольно-таки странную вещь — узелок, в котором были завязаны серый стрелковый мундир и маленькая шапочка. Можно было подумать, что император купался там и затем бросил платье в ручей.
— Это странно! А как ты объяснил эту находку?
— Да никак не объяснил! Я спросил этого рябчика, не было ли у него с собой какого-нибудь узелка, но при первом же известии о находке он удрал, ограбив меня.
— Значит, между императорской одеждой и появлением этого субъекта в парке Комбо должна быть какая-то связь… Но какая?
— Уж и не знаю, полковник. Но, между прочим, еще в Комбо, несмотря на то что повязка закрывала половину лица этого субъекта, я обратил внимание, насколько он имеет нахальство походить на его величество!
— В самом деле, он поразительно похож!
— Узнав его в этом шутовском наряде, я вскочил на сцену. О, это было выше моих сил! Я не мог удержаться. Я упал, словно бомба, среди всех этих шутов гороховых, схватил англичанина за голову, но в моих руках остался парик, и я даже отскочил от удивления. Ну, чего полиция смотрит? Как она позволяет, чтобы кто-нибудь мог так походить на императора!
Анрио погрузился в глубокую задумчивость. Смутное предчувствие истины зароилось в его мозгу, освещая многое непонятное из предыдущих событий, случившихся в Комбо.
— Ты вор? — спросил он, строго глядя на Баркера.
— Нет, я английский подданный! — ответил тот.
— Это все равно. Наши законы карают за воровство без различия национальности и подданства, — возразил ему Анрио. — Я на время избавил тебя от полиции, которая хотела отправить тебя под арест, но достаточно, чтобы мы с ла Виолеттом захотели, и ты очутишься там. А оттуда тебя сведут в тюрьму. Хочешь избавиться от неизбежного наказания?