Архиепископ Прадт налил себе еще бокал вина и пробормотал с удовлетворением в голосе:
— Пути Господни непостижимы, и уже неоднократно Его десница пользовалась любовью женщины, чтобы поразить пороки и раздавить гордость!
Вдруг во дворе послышался стук копыт быстро скачущей лошади, заставивший вздрогнуть всех собравшихся.
VII
— Офицер от Наполеона! — воскликнул Фушэ, бросившийся к окну.
— Уж не авангард ли это его? — пробормотал архиепископ Прадт.
Все заговорщики, за исключением Талейрана, не терявшего обычного спокойствия и хладнокровия, в ужасе вскочили с перекошенными от страха лицами; им показалось, что это скачет целая кавалерийская дивизия, и они ждали, что с минуты на минуту раздастся ненавистный крик «да здравствует император!».
Некоторые из них уже взялись за шапки и направились к двери.
Но Нейпперг, сохранивший полное спокойствие, остановил их движением руки и очень быстро успокоил.
— Это курьер из императорской квартиры, — сказал он, — без сомнения, несет нам великолепные новости. Успокойтесь, господа, и благоволите дать ему время вручить письма той, которой они адресованы.
— Значит, этого курьера ждали? — осведомился Талей-ран.
— Да, только два человека и знали о данном ему поручении и месте, где таковое должно было быть выполнено. Это я и… еще одна дама, имя которой разрешите мне не называть.
Все кивнули головой в знак сочувствия, уважая скромность Нейпперга и стараясь не показать, что они понимают, кто эта дама.
Нейпперг продолжал авторитетным тоном:
— Это я, господа, просил князя Беневенто собрать вас здесь, в этом ресторанчике, так как никому не придет в голову, что подобное место избрано для важного совещания. Я знал, что этот офицер, везший депеши Наполеона, находится в пути, и подумал, что нам было бы важно познакомиться с их содержанием. Не так ли, князь?
Талейран, к которому была обращена эта фраза, ответил:
— Действительно, после ценных сообщений господина Нейпперга я взял на себя миссию созвать всех вас на импровизированный завтрак в ресторанчике, чтобы можно было, не боясь нескромных ушей, заняться государственными делами и обсудить события, которыми чревато будущее. Вы советовали не объявлять о приезде курьера, так как его могло что-нибудь задержать в дороге или же он мог получить в пути приказание вернуться. Я поступил сообразно вашим желаниям. Но теперь, граф Нейпперг, я сделал все, и вы возьмитесь за дальнейшее. Курьер, везомые им депеши, ответ, который он должен будет передать тому, кто его послал, — все это уже ваше дело.
И князь Беневенто снова замкнулся в своей маске безразличия и равнодушия.
— Было бы страшно интересно узнать содержимое этих депеш! — заметил вполголоса Фушэ.
— А еще интереснее, быть может, прочесть ответ, который последует на них! — в тон ему прибавил барон Витролль.
— Я уже подумал об этом, господа! — ответил Нейпперг. — Существует некий дворянин, с которым я познакомился в Англии и сошелся на почве общей ненависти. Возможно, что его имя известно кое-кому из присутствующих: это граф Мобрейль. Он предложил мне свои услуги, чтобы работать против Наполеона. Я воспользовался его помощью. Это отважный человек, который ни перед чем не отступит, чтобы дойти до цели.
— Я знаю этого графа Мобрейля, — перебил его Фушэ. — В моих воспоминаниях о деятельности по министерству полиции ему уделено несколько очень интересных заметок. Это такой человек, который действительно пойдет на все. Но вы заявляете нам, что он обещал представить письма, написанные Наполеоном императрице, а это чертовски трудно! Кроме того, как я предполагаю, он обещал доставить вам также и ответ?
— Да, и ответ также!
— Тем не менее, насколько я знаю — это тоже из моих! воспоминаний старого полицейского, — сказал Фушэ, — императрица никому, даже тем, кто связан с нею узами самой Тесной интимности, — при этих словах Фушэ насмешливо посмотрел на Нейпперга, — не доверяет тайны писем, получаемых от императора или отправляемых к нему. Если граф Мобрейль действительно принесет нам эти депеши, которые должны заключать в себе безусловно важные секреты, судя по месту, избранному для приема курьера, то он покажет себя таким ловким, что я могу только поздравить вас с приобретением столь дельного помощника!
В этот момент раздался тихий стук в дверь.
Нейпперг пошел открыть.
На пороге показался Мобрейль. Он был очень бледен. Его правая рука была засунута, словно в перевязь, в отверстие расстегнутого жилета. Галстук, жабо и кружево были забрызганы свежей кровью. Он подошел и, поздоровавшись кивком головы, достал левой рукой из-под редингота бумаги.