В дверь тихо постучали.
Дивя в уединении, скрываясь, чувствуя себя на подозрении у высокопоставленных изменников, покинувших того, чья любовь подвергала ее презрению и мести, графиня Валевская вздрогнула при этом стуке. Она вскочила с места и инстинктивным движением толкнула ребенка в соседний кабинет, коротко приказав ему: «Молчи! Не двигайся, тише! Не бойся!» — после чего, преодолев испуг со всей храбростью благородной славянской крови, которая текла в ее жилах, она громко сказала:
— Войдите!
— Ваше сиятельство, вас желают видеть две дамы, — сказала вошедшая горничная.
— Я никого не принимаю, — ответила прекрасная полька. — Что им от меня надо?
— Они говорят только, что пришли от имени императора.
«Это — друзья», — подумала графиня и приказала ввести этих дам.
Не зная, чего ждать от этого посещения, заинтересованная и успокоенная именем императора, графиня Валевская сделала несколько шагов к двери, преодолевая невольное волнение, заставлявшее ее ожидать опасности от каждой случайности, несчастья — от каждого известия, угрозы — в каждом посещении.
На пороге показались две дамы и поклонились молодой женщине. Младшая, молодая и изящная, ничего не напомнила графине красивым, но глубоко печальным лицом.
Вторая — высокая, полная, дышащая здоровьем, вызвала у графини смутное воспоминание. Зеленое платье, кричащая шляпа казались смешными, но открытое, полное Доброты и энергии выражение грубоватого лица женщины вызывало невольную симпатию и доверие.
Позади обеих посетительниц виднелась высокая мужская фигура с большими усами и бородкой. В руках человека была солидная дубинка, надетая на ремень у кисти; он был одет в синий застегнутый доверху редингот, шляпа надвинута на ухо. Он остался стоять в передней с самым недоверчивым видом. Казалось, он был готов преградить путь каждому непрошенному гостю.
Графиня наконец узнала даму в высокой шляпе с такой бравой осанкой.
— Герцогиня Лефевр, если не ошибаюсь? — поклонилась она ей.
— Она самая и жена адъютанта императора, полковника Анрио, — ответила герцогиня, представляя свою спутницу.
Графиня успокоилась: это были друзья императора.
— Чему я обязана честью вашего посещения? — спросила она. — Не болен ли император, не случилось ли с ним чего-нибудь?
Графиня произнесла последние слова дрожащим голосом. Все ее мрачные предчувствия вернулись. Должно быть, произошло что-нибудь особенное, если герцогиня Данцигская появилась так неожиданно в ее убежище. Она тревожно ждала ответа герцогини.
— Успокойтесь, малютка, — сказала с обычным своим добродушием та, которая, несмотря на все свои титулы, на все свое богатство, осталась все той же мадам Сан-Жень, бывшей прачкой квартала Сен-Рок и маркитанткой республиканской армии. — Император после печальной попытки, о которой вы знаете, здоров, как Новый мост; к счастью, яд не оставил никаких следов, и император теперь вне всякой опасности.
Графиня перевела дыхание при первых словах герцогини. Император жив и здоров! Но конец фразы воскресил ее беспокойство, предчувствия снова ожили.
— Его величество в безопасности и здоров в настоящее время… Это известие делает меня счастливой, и я благодарю вас за него. Но сомнение сжимает мне сердце: ему не грозит опасность в настоящее время, но разве это не всегда будет так? Вы опасаетесь какого-нибудь покушения на него?
— Да, мы очень опасаемся. Мы обе имеем основание бояться за жизнь нашего императора.
Графиня побледнела и тихо проговорила:
— О, скажите же мне, что это за опасность? Нельзя ли избежать ее? Нельзя ли предупредить императора? Если нужно, я отправлюсь сейчас же. Я могу за деньги достать хороших лошадей, иметь подставных и прибыть к вечеру в Фонтенбло.
— Император теперь не там. Утром он попрощался с армией и теперь уже на дороге в изгнание, к острову Эльба.
— Бедный Наполеон! — прошептала графиня, утирая слезы.
— Пока, в начале его пути, беспокоиться нечего, — продолжала герцогиня. — Вы видите, я спокойна, а между тем вы должны знать, что я люблю императора. Я не была бы здесь, с вами, если бы Наполеон мог оказаться по дороге в руках убийц. Я ускакала бы на лошади или пошла пешком, и мы с ла Виолеттом, старым слугой моего мужа, сумели бы отвратить кинжал изменников от груди нашего повелителя, нашего божества…
Говоря это, герцогиня оглянулась на переднюю, где виднелась могучая фигура их спутника.