— Стоит страшный холод, добрый барин и красавица барыня, и я совсем заждалась вас.
— Найдутся у вас хорошие постели? — спросил Анрио, отдавая поводья какому-то парню, подбежавшему к нему.
— О, что касается хороших постелей, то я соврала бы, если бы сказала, что таковые найдутся у меня! Но зато что касается ваших лошадей, то им будет хорошо на конюшне, за это-то я ручаюсь. Не правда ли, Матюрен? Зато и огонек я развела для вас, вот уж увидите!
— Ну, и ладно! Войдем поскорее в дом!
Анрио подал графине руку и прошел вслед за ней в низенькую комнату лачужки.
В очаге горел жаркий огонь; путников сразу охватила приятная теплота. Графиня подошла к очагу, уселась на шаткую деревянную табуретку пред огнем и вытянула руки и ноги к пламени, весело игравшему по раскаленным углям. Лицо Валевской смягчилось. В его нежных чертах уже не отражались страдания, которые еще недавно мучили графиню.
Анрио с радостью видел, что ее душа отходила в этой атмосфере благодатного покоя, а затем подумал о свидании с друзьями, назначенном в этом уединенном месте.
Они с графиней прибыли ранее назначенного срока — тех еще не было; поэтому они принялись за ужин.
Работник все время торчал сзади них. Он с любопытством наблюдал за ними, следил за всеми их взглядами, за их отрывочными словами, как бы желая прочитать мысли, остававшиеся невысказанными, и превратить в стройные фразы брошенные путешественниками отрывочные слова.
Они и не замечали этого наблюдателя. Пастух был невелик ростом, очень коренаст, кривоног, с непомерно большой мохнатой головой. Вытянув шею, прищурив глаза, опустив плечи, он был очень похож на охотничью собаку в стойке. Казалось, что он подстерегал прибывших посетителей словно добычу.
Чего он ждал? Что делало его таким сосредоточенным и серьезным?
Подойдя к очагу, Анрио заметил Матюрена, но не обратил на него внимания. Он повернулся к крестьянке, которая собирала посуду и подавала свои незатейливые блюда, и сказал ей ласковым тоном:
— Итак, милая, значит, вы ждали нас?
— Да как же было не ждать! Ведь я не знала наверное, когда именно вы пожалуете.
— Нам пришлось сильно задержаться в пути. Во-первых, дороги у вас плохие, затем идет снег, а главное — мы не знали как следует дороги.
— Вам, вероятно, хочется навести справки о местных жителях? — вмешался Матюрен. — Здесь это не очень-то удобно. Все волком смотрят друг на друга; полиция не любит шутить, когда говорят об императоре.
— Об императоре? Что вы хотите сказать этим, друг мой? Я не понимаю вас!
— Э, барин, Господь с вами, это так просто! С тех пор как его заперли там, на острове Эльба, находятся порядочные люди, которые не перестают думать о Наполеоне. Говорят, что Бурбоны делают такие вещи, которые не следовало делать. Полицейские крючки рады были бы заставить замолчать всех тех, кто думает об императоре, ну, да это не так-то уж легко сделать… Можно быть последним нищим и все-таки иметь свое мнение. Никогда, никогда — слышите ли вы? — не было у Наполеона столько приверженцев, как с тех пор, когда его прогнали. Но он вернется, это уж во всяком случае!
— Вы так думаете, друг мой?
— Да, следует, чтобы он снова взял в свои руки управление страной, а го духовенство уже показало нам свои лапы, да и король старается отобрать все наше добро.
— А, значит, и вы так смотрите на вещи? — спросила графиня, плохо скрывая радость при этих словах Матюрена.
— Да, сударыня, я держусь такого мнения. Да и не один я, как мне кажется.
— А почему вы думаете, что император еще может вернуться? Недостаточно надежды нескольких бедняков, чтобы вернуть прежнего государя, ныне оставшегося без поддержки и без вооруженной силы.
— Это правда; но всем известно, что за это дело взялось много солдат и даже генералов. Мне не раз приходилось слышать об этом. Говорят, что…
— Ты лучше сделаешь, если отправишься в конюшню и посмотришь, все ли там в порядке, — перебила его старуха крестьянка. — Сам видишь, что твоя болтовня надоела доброму барину и красавице барыне. Ты еще навлечешь на нас разные беды всеми этими разбойничьими россказнями. Запрещаю тебе мешаться в политику. Наш король — это король, а кюре уверяет, что Наполеон — просто бесноватый, демон, бандит, способный на всякое преступление.
Матюрен только что собирался ответить старухе, как снаружи раздался троекратный стук в дверь. Он отправился открыть, а затем, отходя в сторону и пропуская троих путешественников, сказал:
— Добрый вечер, господин Робер! Вы пришли вовремя, чтобы заступиться за святое дело, и вы будете в силах сделать это лучше, чем я, так как у меня и слов-то не хватает.