И, задув свечку, Камю заснул мирным сном. Ему приснилось, что он получил тысячу фунтов стерлингов и значительно улучшил состояние как своего костюма, так и желудка, голодавшего столько недель, столько месяцев, можно сказать, столько лет!
Рано утром шуан поднялся и отправился в квартал, куда его привел накануне Мобрейль. Он без труда нашел дом и расположился поблизости в надежде увидать старуху, которой Мобрейль при его появлении велел увести к себе в комнату мальчика, очевидно, чтобы скрыть его от гостя и уклониться от расспросов.
Ожидание было очень долгим, однако все же дверь приоткрылась и оттуда выглянула старуха с половой щеткой в руках, Камю подошел к ней и спросил:
— Не вы ли мать того мальчика, который подружился с моим сынком, маленьким Чарли?
— Нет, — ответила старуха, — я вдовею уже более двадцати лет, а мой сын умер давным-давно. Он работал в ланкаширских рудниках и был страшный пьяница, как и его покойный батюшка! Но маленький мальчик, про которого вы говорите, должно быть, сынишка соседки, миссис Джексон. Через два дома дальше!
— Благодарю вас, — ответил шуан, — я вижу, что ошибся. Между тем мне сказали, что у вас есть юноша, скорее мальчик лет двенадцати.
Старуха подозрительно посмотрела на говорившего и, вслушавшись в его акцент, спросила:
— А вы француз? Вероятно, вы говорите о маленьком французе?
Глаза шуана загорелись надеждой и радостью.
— Да, да, — торопливо ответил он. — Вы угадали, я француз и разыскиваю родственника по имени Андрэ; он должен быть здесь с моим кузеном, высоким, хорошо одетым господином. Где мой Андрэ? Я хочу поцеловать его!
— Он наверху, — ответила миссис Бедфорд, опираясь на свою метлу. — Но у меня формальный приказ никого не допускать к нему.
— Не допускать меня? Так Андрэ живет в заключении? Или он болен? Однако еще только вчера меня послал сюда один из моих друзей.
— Да, мой жилец вчера принял одного гостя, но это был первый. Что ж, если вы его родственник, я пойду разбужу его; может быть, он вас и примет. — И старушка медленно стала подниматься по лестнице.
Камю рассуждал. Если Дюбрейль придет, что он скажет ему? Как объяснит свое присутствие и розыски? Очевидно, что ребенок, за которого было обещано двадцать пять тысяч франков награды, здесь, но, конечно, тот, у кого он находится, никому не отдаст его. Значит, придется пустить в дело хитрость. Поэтому Камю догнал миссис Бедфорд на лестнице и сказал ей:
— Не будите так рано моего родственника, я приду потом. И не говорите ему, что я был; пусть это будет ему сюрпризом. Он будет так доволен, что, конечно, даст вам на чай, да и я прибавлю вам тоже. Итак, ни слова ему! До свиданья!
Камю исчез, а удивленная старуха пожалела, что рассказала ему о маленьком французе. От жильца она никогда не слыхала ни о каком родственнике. Чувствуя что-то неладное, она решила молчать об этом любопытном незнакомце и закрыть дверь перед его носом, если он придет еще раз. И почему он не захотел назвать себя, как каждый порядочный человек?
Камю поспешно отправился в один из закоулков Сохо, находившийся поблизости от его квартиры. Там он вошел в комнату, где отдыхали два субъекта, одетые в лохмотья и, как видно, еще не протрезвевшие со вчерашнего дня.
— Ну, живее! Джек! Филипп! — крикнул Камю, расталкивая их. — Вставать! Лентяи, пьяницы, лежебоки!
Оба молодца открыли глаза, потянулись, сладко зевнули, и Джек пробормотал сонным голосом:
— В чем дело? Дайте нам спать!
— Спать некогда, — крикнул Камю, — когда каждый может заработать по крайней мере по пяти фунтов на брата.
Пораженные крупной суммой, оба проснулись окончательно:
— Что надо делать? — спросил Филипп.
— Вставайте, одевайтесь и будьте готовы следовать за мной.
— Так по пяти фунтов на каждого? Это верно? — спросил Джек.
— Да, а может быть, и больше, если я буду доволен.
В одну минуту оба молодца были готовы.
Камю спросил:
— Есть у вас деньги?
— Если вы подняли нас только за этим, то мы покажем вам хорошую английскую монету, — сказал Джек, вставая в угрожающую позу бокса.
— Только пока маленький аванс, товарищи! Всего около дюжины шиллингов на несколько часов, чтобы прилично одеться для того дела, которое я предлагаю вам. Нужны шляпы и сюртуки, такие, чтобы вас могли принять за почтенных полицейских агентов, явившихся для ареста.