Маркиза в ужасе отпрянула, увидав это лицо, сплошь изрубленное сабельными ударами, но в это же время первоначальное чувство отвращения мало-помалу отходило на задний план, и всю ее охватывало чувство величайшей радости, спокойствия и восторга. Она уже не боялась. Первоначальное чувство ужаса за свою судьбу исчезло. Тоном дамы, потревоженной во время совершения туалета, она нетерпеливо сказала посетителю:
— Кто вы такой и что вам нужно от меня?
Незнакомец поднял голову и посмотрел Лидии прямо в лицо. Снова дрожь пробежала по телу молодой женщины, и снова в ней ожили прежние страхи: хотя сабля или копье и обезобразили до неузнаваемости это лицо, но глаза не потеряли ничего в выразительности и остроте взгляда, переполнившего сердце Лидии отчаянием.
Посетитель долго всматривался в лицо Лидии, не говоря ни слова, и наконец сказал:
— Так, значит, вы не узнаете меня? Неужели же я до такой степени изменился?
— Нет, нет, я не знаю вас, — пролепетала Лидия. — Но вы пугаете меня. Уйдите отсюда или я позову людей.
— О нет, не зовите, маркиза! Вы раскаетесь, что замешали третьих лиц в наше дело! О, раз вы не хотите признать меня, так я сам назову себя! Или я действительно так уж неузнаваем? Но ведь вам передали, что с вами хотят говорить от имени Андреа, бывшего в Сорренто в день Святого Петра. Следовательно, раз вам назвали имя вашего мужа, место и день венчания, то вы могли бы догадаться, кто тот, что желает видеть вас? Да ну же, Лидия, неужели все это серьезно? Неужели же я должен назвать себя? Неужели ты не видишь и без того, что я — Андреа, маркиз Люперкати, твой муж!
Лидия вскрикнула, протянула вперед руки, словно желая оттолкнуть от себя того, кто вдруг появился подобно мертвецу, восставшему из могилы, а затем, бросившись в кресло и закрыв лицо руками, пробормотала:
— Это неправда. Вы лжете. Мой муж умер!
— Я не только не умер, но надеюсь даже вновь начать подле вас прежнюю жизнь.
— Нет, нет! Это невозможно! — вскрикнула Лидия. — Я не знаю вас. Вы не муж мне. Маркиз Люперкати убит в сражении… на дуэли, уж не знаю…
— Скажите лучше, маркиза, что меня сочли умершим! Во всяком случае смею уверить вас, что именно я имею честь быть вашим супругом!
Лидия быстро оправилась. Она вспомнила, что для признания маленького Андрэ ее родным сыном она подстроила так, что официально смерть ее мужа произошла уже давно, и потому твердо сказала:
— Маркиз Люперкати умер уже давным-давно, вместе с Мюратом!
— О нет, маркиза! Со времени сражения при Толентино, на которое вы, вероятно, намекаете и где и в самом деле бросили меня полумертвым, я испытал много всевозможных приключений, и надо приписать истинному чуду, если я еще живу на этом свете. Но об этом речь еще впереди. А в данный момент нам с вами первым делом следует обсудить вопрос, как нам устроиться с вами в дальнейшем.
— Что вы хотите сказать этим?
— Я прибыл в Париж два дня тому назад, причем, должен сознаться, мои средства были сильно на исходе. Ну так вот, совершенно случайно я забрел в церковь, где хотел поставить свечу за успех тех предприятий, ради которых я прибыл сюда. В этой церкви шли громадные приготовления к какому-то торжеству, которое должно состояться завтра. Я спросил у сторожа, какое именно торжество, и узнал, что завтра моя собственная супруга собирается выйти замуж от живого мужа!
— Бросьте эти шутки! — сказала ему Лидия, успевшая тем временем вернуть все хладнокровие. — Вы мошенник, самозванец или просто сумасшедший! Мой муж, маркиз Люперкати, умер.
— Он жив!
— Нет, он умер!
В этот момент кто-то постучался в дверь; вошла горничная с какой-то бумагой в руках и доложила:
— Вот эту бумагу принес клерк от нотариуса, который просит подписать на обозначенном крестиком месте.
Маркиза взяла бумагу, быстро пробежала ее взглядом и твердой рукой подписала, а затем, отдав подписанную бумагу горничной, обратилась снова к посетителю. Теперь на ее губах играла торжествующая улыбка. Ведь бумага, которую она только что подписала, была нотариальным свидетельством на основании показаний семи свидетелей смерти маркиза Люперкати.
— Итак, вы говорили, — сказала Лидия, — что претендуете быть маркизом Люперкати, моим мужем.
— Ну да, Боже мой, я претендую на это и, если понадобиться, сумею доказать! Я заставлю признать себя вашим супругом и докажу, что я не умер, как думают, ни в сражении при Толентино, ни на дуэли.