— Ну же, вперед! Тут не может быть никаких колебаний и размышлений! То, что я собираюсь сделать, вполне правильно и справедливо!
Затем, стиснув курок пистолета, взятого у Люси, он направился к балкону.
Стеклянная дверь была закрыта. Маркиз прошел вдоль балкона и осторожно постучал в окно.
Не прошло нескольких секунд, как занавеска поднялась и у окна появилась Лидия со свечкой в руках. Она приложила лицо к стеклу, чтобы разглядеть, кто это стучится к ней так поздно, узнала мужа и, слабо вскрикнув, снова опустила занавеску.
Люперкати снова еще настойчивее постучал в окно. Оно открылось.
— Что вам нужно? — спросила Лидия. — Не подходите, или я позову людей!
— Я подойду, но вы никого не позовете, потому что стоит вам раскрыть рот, и вы будете трупом! — И с этими словами он прицелился в Лидию. Та отскочила назад, а маркиз вошел в комнату и, положив пистолет около себя на камин, сказал жене: — Вы не ждали меня? Положим, я слишком часто воскресаю из мертвых! На этот раз вы считали меня окончательно, бесповоротно мертвым, но подосланным вами убийцам не удалось затеянное дело. Теперь я здесь, теперь ваш черед дрожать за свою жизнь!
— Уйдите сейчас же, или я крикну людей!
— Еще раз повторяю вам, что стоит вам раскрыть рот, чтобы крикнуть, и вас не будет больше на свете. Ну, а если вам даже и удастся позвонить, как вы сейчас было собрались, так знаете ли вы, кто придет на этот звонок? Придут жандармы, полиция, потому что я сумею оповестить весь мир, как маркиза Люперкати подстраивает ловушки в покинутых домах и посылает туда убийц, готовых освободить ее от мешающего ей мужа! Не беспокойтесь, у меня имеются два свидетеля, и один из них тот, кто спас меня от рук убийц. Вы хорошо знаете его: это мать украденного вами ребенка, жена вашего мужа, Шарля Лефевра!
Лидия смутилась и едва пролепетала:
— На что вы намекаете? Ведь не будете же вы продолжать настаивать на своих смешных претензиях. Раз вы здесь, значит, вы дали подписку, что не имеете ничего общего с моим покойным мужем.
— Нет, я никакой подписки не давал! Я отказался дать вашему достойному братцу те гарантии, которых он требовал у меня, я являюсь по-прежнему маркизом Люперкати; вы по-прежнему моя жена, и ваша свадьба с Шарлем Лефевром нуль, полнейший нуль, и больше ничего! Но этот нуль чреват для вас опасными последствиями: во-первых, вы можете подвергнуться преследованию за двоемужество, а во-вторых — за покушение на убийство, чему, повторяю, у меня имеются свидетели!
Лидия схватилась за голову и пробормотала:
— Что же вам нужно от меня? Я полагаюсь на ваше великодушие. Подумайте Андреа! Ведь я верила в вашу смерть, считала себя вправе распоряжаться и сердцем, и рукой! Сжальтесь надо мной, Андреа! Вспомните, как когда-то вы любили меня! Дайте мне пожить так, как я давно уже мечтаю. Поверьте, что я буду заботиться о вас и вы никогда не будете ни в чем нуждаться! Но не разрушайте моего счастья, и я буду благословлять вас до конца своих дней!
Люперкати, пожав плечами, произнес:
— Не пытайтесь смягчить меня! Теперь слишком поздно нежничать! Разве вы не видите, что я явился затем, чтобы мстить и карать?
Лидия в ужасе упала на колени и крикнула:
— Вы хотите убить меня?
— Я не убийца, — ответил маркиз, покачав головой. — Разумеется, вы заслуживали бы того, чтобы умереть от моей руки, но я предпочитаю другую месть: вы отправитесь со мной сейчас же в Пасси к той женщине, у которой вы украли ребенка и мужа, и признаетесь ей во всех своих подлых махинациях.
— А если я не захочу, если я не пойду за вами? — крикнула Лидия. — Вот еще тоже! Я У себя дома! Я крикну слуг, и они выпроводят вас. Скандала я не боюсь; можете поддерживать свои претензии судом…
— Но вы забываете, что тут дело идет не только о скандале: раз вам будет предъявлено обвинение в похищении ребенка, в подлоге документов, в соучастии в покушении на убийство, то вас ждут тюрьма, заключение с ворами, убийцами и проститутками! Ну-с, — он протянул руку к звонку, собираясь позвонить, — еще одна минута промедления, и позвоню уже я, позвоню, чтобы сюда прислали полицию!
— Я иду, иду! — пробормотала Лидия, одеваясь на скорую руку. — Но как же мы выберемся из дома?
— Я только что заметил в саду лестницу. С помощью ее мы перелезем через стену. Ну, в дорогу, в дорогу!
Лидия была окончательно подавлена, смущена, сбита с толку. Она пассивно подчинялась ему, когда он помогал ей перелезать, пассивно следовала за ним, когда он потащил ее к улице дю-Бак, где находилась станция и вскоре должен был отправиться первый дилижанс.