— Я выполню свое обещание, Федька, — вслух сказал он и снова задумался. «Может, и в Россию поеду. Изменилось там все до неузнаваемости. Порой смотрю по телевизору и не узнаю, что показывают».
— Кузьма Кузьмич, — послышалось из-за двери, — пора укол делать.
Вошла молодая миловидная женщина.
— Явилась, Ева Браун, — проворчал он. — Тебе бы, Евка, женой Гитлера быть. — Перевернувшись на живот он оголил ягодицы и прикусил губу. — Ширяет, будто я Адольф.
— Теперь через четыре часа, — сказала Ева. — Кстати, сегодня вы выглядите лучше.
— Просто новости порадовали.
Он натянул штаны.
— Вы про стрельбу в клинике?
— Точно. Доволен я, что Шляхтича убили. Сволочной породы человек. Ничего святого. Отца родного в тюрьму засадил, чтоб дом ему достался. Наркотики подложил в машину и ментам позвонил. В итоге семь лет. У него больное сердце было, через два года умер. Исполнителя мне жалко, но он знал, на что шел. Сейчас здоровье надо беречь, чтобы успеть выполнить просьбу Аляски. Если все же меня призовет Всевышний, ты доведешь дело до конца. Не забывай, он спас мне жизнь. — Кузьма Кузьмич тяжело вздохнул. — Двадцать лет я не был на родине, очень хотел бы побывать в Москве. Увидеть дом, в котором вырос. Меня, разумеется, там уже никто не помнит. А может, это и хорошо.
— Лично мне, извините, — неожиданно сказала Ева, — не нравится ее мама. Как человек.
Полковник кивнул.
— Я надеюсь на дядю нашей наследницы. Он, правда, доставил мне несколько весьма неприятных моментов, но все же я верю в него.
— Я не разделяю вашего мнения, — призналась Ева, — хотя, в конце концов, он честный человек, несмотря на то что милиционер.
Кузьма Кузьмич улыбнулся.
— Осталось две недели.
— А с этим что? — посмотрела она на старый массивный сейф.
— Через газету сделаю предупреждение. Кто заинтересован в документах, поймет: если хоть раз, неважно, кто из них сделает неверный шаг, я передам все в ФСБ. Тогда им конец.
— А я бы сделала это сразу. Их аферы с оружием привели к гибели наших ребят в Афганистане и Чечне, — раздраженно заметила Ева.
Дубицкий внимательно посмотрел на нее.
— Нет, поспешных шагов делать нельзя. Может пострадать наследница. Помнишь, как говорил Аляска. Бить надо тогда, когда почувствуешь угрозу. Они трусы и вполне могут принять наши условия.
— Пора завтракать.
Ева подала на подносе стакан молока.
— Только чтобы не обижать вас, — улыбнулся полковник. — Кстати, как там профессор? Знаете, я был против Фальконга, но оказалось, он очень приличный человек. Напомните, как зовут того детектива, с которым у доктора был последний разговор?
— Рони Рональд или Донадьд. Так он себя называет в зависимости от того, с кем говорит. Настоящее имя Рональд. Его напарник Джим…
— С Флэйдом я знаком. Этот «солдат удачи» обязан мне жизнью. Где они и работают ли на Бергмана?
— В Чикаго. С Бергманом никаких отношений. Есть интересная новость. Профессор решил через женщину получить сведения о Рони. Но детектив довольно быстро разобрался, с кем имеет дело.
— Допивайте молоко, Кузьма Кузьмич, сейчас принесу салат, — заботливо напомнила Ева.
— Господи, Аляска, как ты нашел эту девочку! Тебе, Ева, тогда было всего восемнадцать лет, Федор увидел тебя в каком-то борделе, привез и заявил: «Она не шлюха и не будет шлюхой. У нее честные глаза, помогите ей, полковник». И я не разу не пожалел…
Ева выскочила в дверь.
«Старый дуралей! — опомнился Дубицкий. — Нашел что вспоминать!» И полным раскаяния голосом крикнул:
— Простите, Ева это старческий маразм.
— Пейте молоко, черт вас побери, полковник! — услышал он в ответ.
— Вроде знакомая морда, — задумчиво проговорил Флэйд, глядя в окно. — Где-то я ее видел… Что не спал — это точно. Не знакомился. Не работал на нее. Но где-то я ее видел.
— Кого? — подошла к нему Кет.
— Женщину. Видишь, в машине.
К ним присоединился Рони.
— Они вроде собираются остановиться у нас.
— Вспомнил! Она смотрела, как тебя забирали медики, стояла в отдалении. Потом поехала за «скорой». Это она. Тебе лучше уйти.