Она приняла решение раньше, чем Райан включил зажигание. Не вложив оружие в кобуру, она спрятала его за спину и побежала к мужчинам.
— Остановись, Лукас! — крикнула она за несколько метров от него.
Не повернув головы, он сухо посоветовал ей оставаться там, где она была, но она продолжала приближаться, призывая его к спокойствию.
Еще не поднявшись, Кристиан повернул глаза к Мари и, игнорируя нацеленный на него пистолет, умоляюще произнес:
— Теперь ты знаешь, Мари… Ты знаешь, что он ненормальный. Ты должна его покинуть.
Палец Лукаса вжался в курок, он был готов выстрелить.
— А я покинула тебя… год назад, — холодно возразила она. — Когда наконец ты поймешь, что ты мне безразличен, Кристиан? А мужчина, которого я люблю, — это он!
Палец немного ослаб, нерешительный взгляд, брошенный на нее мужем, выражал подозрительность и недоверчивость, но зато утратил неподвижность. Глаза шкипера, напротив, расширились от изумления.
— Опомнись, Бога ради! Он принесет тебе зло!
— Ты один раз спас меня, тогда, в колодце, и я всегда буду тебе благодарна. Но ты должен дать мне возможность жить, как я хочу. А моя жизнь связана с ним.
— Ты не думаешь, что говоришь, ты…
— Хватит! — прервала она его ледяным тоном. — Убирайся, Кристиан! Убирайся с острова и из моей жизни! Так будет лучше для всех.
Разочарование, потом презрение прогнали недоверчивость.
— Анна была права. Ты не лучше его. Когда я думаю о времени, которое потратил на тебя, мне становится тошно!
Звуки сирен приближались. Посланное Ангусом подкрепление было на подходе. Возбужденный беспомощностью шкипера и убийственными для него словами Мари, Лукас вложил пистолет в кобуру, не заметив, что его жена тайком сделала то же самое.
— Слышал, что тебе сказала дама, Бреа? Так что поскорее поднимай паруса, пока я тебя не арестовал за пособничество в побеге.
Кристиан поднялся и пошел, не взглянув на Мари.
Обернись он, то увидел бы, как та пятится от подходящего к ней Лукаса, и тогда, может быть, он засомневался бы в искренности сказанных ею слов.
Но он не обернулся. В этот раз он твердо решил вычеркнуть Мари из своей жизни.
Лукас посмотрел на жену, которая вела себя так, будто он собрался ее ударить, и лицо его омрачилось.
— Ты сказала, что любишь меня, но ведь ты меня боишься.
Прибытие Ангуса избавило ее от ответа. И пока Лукас описывал ему ситуацию, Мари не могла себе помешать провожать глазами мотоцикл Кристиана, направлявшегося в порт.
Сердце ее сжалось: он так и не понял, что все это было сделано, чтобы спасти его.
25
Броди издалека увидел приближающегося Лукаса и поспешил укрыться в своем кабинете, чтобы избежать нового потока сарказма, который наверняка выльет на него этот высокомерный полицейский за то, что он позволил убежать Эдварду.
— Не знаю, что и сказать, — жалобно лепетал он. — Когда он вышел из сор… из туалета, у него… как бы это сказать? У него голова была наоборот…
— С каким удовольствием я бы поставил наоборот твою! — гневно перебил его Ферсен.
И тут Мари стало понятно, как Райан, переставив маску с лица на затылок, смог ошеломить и скрутить Броди.
Лукас шел от кофеварки, когда услышал, как Ангус предупреждает Мари, что обеспечит ей охрану.
— Вы тоже боитесь, что я ее обижу? — сухо спросил он.
Ирландец почувствовал, что теряет самообладание.
— Побег Эдварда ставит под угрозу жизнь вашей жены, как и других членов семьи Салливан, — таким же тоном ответил он.
Лукасу не было необходимости смотреть на Мари, чтобы догадаться, что он допустил промах. Он должен был срочно исправлять положение и в дальнейшем контролировать свои слова.
— Он постарается побыстрее убраться с острова. Не думаю, что он отважится на другие убийства.
— Возможно, — согласился Ангус, — но если у меня есть сомнения, то я предпочитаю осторожность.
— Мы должны продолжать искать недостающие надгробные камни, — сменила тему Мари. — Камень Золейга, умершего в подземной тюрьме, камень Орина, отравленного, камень Сеамуса, затянутого зыбучими песками.
Украдкой взглянув на Лукаса, она как бы невзначай напомнила о бухточке Аркуэ. Там он чуть было не погиб в песках в прошлом году. Но ее муж никак не отреагировал. Было совершенно очевидно, что он совсем не помнил об этом случае, однако она почувствовала, как он насторожился.
Чтобы притушить его подозрительность, она подошла к щиту, на котором были приколоты кнопками фотографии двух надгробных камней, уже находящихся в их распоряжении, и углубилась в чтение обоих текстов, переведенных на французский.