Глаза ее округлились.
Некоторые слова вдруг показались ей ключевыми, не лишенными логики.
Схватив карандаш, она быстро обвела их, одновременно объясняя Лукасу и Ангусу действие предполагаемого кода, близкого к тому, что использовала Жорж Санд, чтобы замаскировать откровенно эротические мысли невинным на первый взгляд текстом.
Потом она повернулась к ним, глаза ее возбужденно блестели.
— В легенде об Алой Королеве говорится, что, «только собрав вместе пять ключей, можно открыть секрет». А если ключи в действительности являются отрывками посмертных закодированных посланий, открытых в каждой эпитафии?
Она вслух прочитала начало фразы, составленной из обведенных слов обеих надписей:
— В кельтской мифологии Дагда является отцом Даны. Значит, Дана, знаменитая Алая Королева, была язычницей, то есть неверной. Или неверующей.
Лукас посчитал, что его молчание может показаться подозрительным.
— Следовательно, она не посещала церковь или любое другое место для богослужения, — сказал он, явно перегнув палку.
— Верно. А единственная средневековая часовня не на острове находится в озере. Готова держать пари, что ход к сокровищам ведет из часовни.
Ангус умерил ее пыл:
— Мы ищем не клад, а преступника.
— Знаю, Ангус, но журналист вначале погрузился в озеро, а уж потом умер.
— Если твоя теория верна, нам нужно найти другие тексты, — заключил Лукас.
ПМ возвратился в поместье, вконец измотанный допросом, которому подвергли его ирландские жандармы, убежденные, что он в какой-то степени причастен к побегу Эдварда.
Факт, что именно в это время ему приспичило пойти в туалет, показался им крайне подозрительным, так что ПМ, который так и не облегчил свой мочевой пузырь, попытался помочиться прямо во время допроса, чтобы убедить их, что не лжет. Еле сдерживаясь, чтобы не взорваться в полном смысле этого слова, он заявил, что нужно быть совсем дурным, чтобы добиваться свидания с Эдвардом для организации побега.
Он тотчас пожалел о сказанном, увидев подходившую к ним девушку-дежурную. Зачем он это сказал? Почему? Она сейчас расскажет об упомянутом им надгробном камне, они свяжут его с расследованием, сокровищем, королевой…
Он едва не упал в обморок, услышав, как та говорит:
— Он только хотел сказать Эдварду Салливану, что занимается подготовкой похорон его сына.
Приободрившись, ПМ чуть было не доставил себе удовольствие одернуть девушку, опустившую половину послания. Но вовремя заткнулся.
Он уже собирался покинуть жандармерию, когда в одном из кабинетов увидел Мари, обводящую слова на эпитафиях надгробных камней. Он попробовал подойти поближе, но его заметили, и он поспешил уйти.
Битых два часа, запершись в своей комнате, он корпел над текстом.
По количеству черновиков на столе и на полу видно было, что он перебрал все возможные комбинации, чтобы найти тайный смысл слов, спрятанный в каждой эпитафии. Видно было и то, что это ему не удалось.
Он пристально смотрел на разложенные перед ним переводы, словно гипнотизируя их, когда вдруг листки бумаги начали дрожать, жужжать и периодически светиться.
ПМ резко отпрянул, чуть не свалившись со стула, но тут же до него дошло, что в этом не было ничего сверхъестественного. Просто под листами лежал его мобильник, который вибрировал, экран дисплея светился.
Он взял трубку и окаменел. Эдвард.
— Так я все-таки получил ваше послание, — услышал ПМ. — Мне очень нужен этот текст. Принесите мне его вечером в винокурню.
ПМ запротивился. Он, видите ли, не станет сообщником типа, разыскиваемого за убийство.
В трубке каскадом прокатился саркастический смех Эдварда.
ПМ не видел ничего смешного. Он только что целый час просидел в жандармерии и… Эдвард оборвал его:
— Это обычный круговорот вещей, нет? В конце концов, я являюсь вашим сообщником в убийстве Райана.
ПМ поморщился, услышав, как тот добавил, что скверно будет, если полиция найдет труп и оружие с отпечатками пальцев, и приказным тоном заключил:
— Сегодня вечером в 22 часа, башня номер четыре.
Эдвард отключился, но к Кристиану повернулся уже Райан. Шкипер мрачнее тучи как раз входил в каюту, обшитую красным деревом. Он вкратце изложил, что произошло между ним и Мари, пока Лукас держал его на мушке, готовый выстрелить.
— Я не могу защищать ее от нее самой, — вздохнул Кристиан.
— На ее месте я бы сказал то же самое, чтобы не возбуждать к тебе ревность Лукаса, — возразил Эдвард.