Внезапная бледность Анны заставила его понять, что он зашел слишком далеко. Но она не дала ему извиниться.
— Я сделала все, что могла, чтобы ты оставался на плаву, но если ты упорно стремишься пойти ко дну, то тони… Без меня! — выпалила она на одном дыхании. — Я возвращаюсь на Лендсен.
У Кристиана не нашлось слов, чтобы остановить ее.
Когда Анна, собрав вещи, покинула яхту, Кристиан вдруг осознал, что потерял единственного человека, которого по-настоящему любил. Он осиротел.
Лукас сидел на оконечности мола. Мари подошла и села рядом.
Он вновь и вновь мысленно прослеживал путь от дома свиданий до доков, где нашли близнеца. Делал он это больше в надежде прогнать мысли, цеплявшиеся за его полицейские будни, чем силясь открыть нечто более ощутимое, осязаемое. Она не нарушила его молчания и, как и он, принялась смотреть на суетню рыбацких лодок, флиртующих с грузовыми судами.
— Подумать только! Я предпочел жениться здесь, а не на Лендсене… полагал, что это не так обременительно, — горько пошутил он.
Она положила свою руку на его, ощутила под пальцами контуры обручального кольца.
Боже, как же любила она этого мужчину! И в горе, и в радости.
— Мне очень жаль, — выдохнул он. — Я виноват… Хотел тебе позвонить, да забыл взять сотовый, — смущенно добавил он.
Она протянула ему мобильник, сказав, что звонили из лаборатории. Таких лабораторий развелось много — они предлагают сделать любой анализ за двадцать четыре часа, в том числе и тесты ДНК, гарантируя почти стопроцентную достоверность.
Лукас искоса взглянул на Мари и медленно пожал плечами.
— По твоему виду могу предположить, что результат отрицательный.
— Тест подтверждает, что Элен твоя мать.
От Мари не ускользнуло крайнее облегчение, разгладившее черты мужа. Покаянная улыбка тронула его губы.
— Знаю, что должен был тебе сказать, но… — Он неопределенно повел рукой.
— Ты не только все сделал втихую, но даже нашел смешным мое предложение о тесте, а сам уже взял пробу слюны Элен, — упрекнула его Мари.
— Не тест я нашел смешным, а мысль, что она не моя мать.
— О… И все же ты сомневался.
Лукас резко встал, словно закрывая неприятную для него тему.
— Согласен, я дал маху. Это ты хочешь от меня услышать?
Она тоже встала, стараясь говорить мягче.
— Я просто хочу, чтобы ты доверял мне. Если уж ты не будешь делиться своими сомнениями со мной, для чего тогда мы поженились?
— Когда тебе стало известно, что ты дочь Райана, ты промолчала.
— Тут другое. В то время я еще плохо знала тебя и… — Она замялась. Лукас докончил фразу за нее:
— И тебе кажется, что не знаешь и по сей день, правильно?
Мари отчаянно подыскивала слова, которые убедили бы Лукаса в обратном. Он нежно сжал ладонями ее лицо, зрачки его впились в ее глаза. Чувствовалось, что его переполняли любовь и смятение.
— Я уверена только в одном: я тебя люблю и никому никогда не позволю дать тебе повод в этом усомниться.
Он прижал ее к себе, а взгляд Мари перенесся на вырисовывающуюся вдалеке шхуну.
— Ничто из того, что ты сможешь сказать или сделать, не подорвет моего доверия к нему. И перестань меня преследовать.
Она взошла по сходням незамеченной Кристианом и теперь стояла лицом к нему на этом судне, изображение на носу которого имело человеческие черты. Увидев Мари совсем рядом, Кристиан почувствовал желание броситься к ней, взять на руки, отнести далеко отсюда, ото всех, от другого. Однако он не двинулся с места и только смотрел на нее.
— Я хорошо тебя изучил, Мари. Если бы у тебя не осталось никаких вопросов, ты бы не пришла.
Она хлестнула по нему взглядом и уже было развернулась, но произнесенные им слова пригвоздили ее к палубе.
— Уверен, что именно Лукас убил своего близнеца.
Она круто повернулась к нему, глаза ее гневно сверкнули.
— А еще уверяешь, что любишь меня? — презрительно бросила она. — Ты жалок…
В два прыжка Кристиан оказался позади Мари, чтобы вынудить ее выслушать его.
— Я сказал, что он был мертв, когда я нашел его, но это неправда. Он еще дышал, у него было время сказать… В тот момент я не понял, на что он намекал. Я думал, что передо мной Лукас и что он бредит. Слова обрели смысл после того, как я узнал о существовании двойника.
В нее будто налили свинец. Она вспомнила, как судмедэксперт утверждал, что жертва умирала больше двух часов.
— Какие слова? — резко спросила она.
— «Мой брат… чудовище… убил…»