— Когда вы приходили сюда в последний раз?
— Четыре дня назад. С женщиной.
Улыбка, которой он ударил Мари, когда уточнял, что речь идет не о Вивиан, была с оттенком чувственности, и ей стало не по себе.
— А Келли? — сухо спросил Лукас. — Она бывала здесь?
— Случалось, — холодно улыбнувшись, ответил он. — До того как она предпочла мне мою сестру.
К большому сожалению Лукаса, пейзажистка-флеристка, с которой поговорил по телефону Ангус, незамедлительно подтвердила по всем пунктам алиби Фрэнка.
Последний не отказал себе в заключительном провокационном акте.
— Подумать только, я почти почувствовал к вам симпатию, когда узнал, что вы умерли…
Лукас провожал Фрэнка глазами, пока тот садился в машину жандармерии, которая должна была отвезти его в замок. В его взгляде читалось отвращение — без лишних слов было ясно, какого он мнения о сыне Эдварда.
— Двуличный какой-то. Он просто смеется над нами.
Мари задумчиво потупилась.
— Нами кто-то манипулирует, это несомненно, но я не думаю, что именно Фрэнк дергает за ниточки.
— Не говори, что поддалась его фальшивому шарму!
— Полицейские вчера прочесали весь дом, — не поднимая головы, продолжила Мари. — Внутри и снаружи. Если бы мобильник Келли находился под террасой, они бы его нашли.
— По-вашему, его подложили после? — нахмурился Ангус. — Но с какой целью? Чтобы подозрение пало на Фрэнка?
— Частично — да, но не только. Кому-то очень хотелось, чтобы мы обнаружили надгробный камень и решили, что существует связь между смертью Алисы и смертью Келли.
— Разве недостаточно положенных на их тела огамов?
— Убийца — игрок, и он устанавливает правила. Огамы — всего лишь указания на смертельную игру. «J» Алисы указывает на надгробие, рядом с которым была принесена в жертву Келли. Огам «F» Келли объявляет о следующем жертвоприношении. Действуя так, преступник дает понять, что нам его не задержать раньше нового убийства.
Ирландец с недоверием отнесся к этой гипотезе.
— Она была отличницей в школе, — наставительно произнес Лукас.
Но улыбка, обращенная к Мари, показывала, как он ею гордится.
— Итак, место следующего жертвоприношения находится вблизи надгробного камня принца Фергаля, — подвел итог Ферсен. — Нам необходимо как можно быстрее определить его — тогда, возможно, удастся побить убийцу в его собственной игре.
Ангус помрачнел.
— Королевское кладбище было разграблено во время войны. Никто не знает, что стало с надгробиями принцев. Неизвестно даже, сохранились ли они здесь, на острове.
— Стало быть, этот помешанный здорово нас опережает, — проговорил Лукас, глядя, как грузят в фургон стелу с огамом «J».
Понадобилось больше часа, чтобы очистить ее поверхность от мха и земли.
Ангус дал отбой своим людям.
— А я еще пошарю на утесе, — сказала Мари.
— Мои люди уже обследовали каждый квадратный сантиметр. Там больше ничего нет.
— Да что вы, Ангус… Может быть, кто-то подложил туда что-нибудь, чтобы очернить бедного Фрэнка! — не удержался от сарказма Лукас.
Мари пожала плечами:
— Келли не сама упала с вершины утеса. И все же мы видели только ее. Я просто хочу понять…
— Значит, ты больше не веришь в фантомы?
Лукас беспомощно развел руками, глядя на ее удаляющуюся фигурку.
— Никогда не берите в жены даму из полиции, — бросил он Ангусу, собираясь пойти за ней. — Особенно если она бретонка!
С утеса видны были желтые ленты, опоясывающие террасу озерного домика, — только они напоминали о произошедшей драме. А вдали виднелись лишь море и перешеек, еще на несколько часов освобожденный от прилива. Удаляющиеся мигалки полицейских машин постепенно становились светящимися точками.
— И все-таки меня не оставляет мысль, что Фрэнк лучше всего подходит на роль виновного, — убежденно сказал Лукас. — И не только потому, что мне не нравится, как он на тебя смотрит, — добавил он, обнимая жену.
Прижавшись к нему, Мари полузакрыла глаза.
Поверх плеча мужа она углубилась в созерцание острова, который открывался перед ней во всем своем великолепии.
В монастыре начали служить вечерню. Зазвонили колокола.
Глаза Мари невольно остановились на древнем аббатстве, защищенном высокими каменными стенами, наполовину заросшими ежевикой.
Потом все исчезло — монастырь, ежевику, утес и озеро словно поглотила тьма безлунной ночи. Под глухие удары обезумевшего сердца возобновился ее бег. Быстрее, еще быстрее! Не оглядываться. Вперед и только вперед. Ветер бьет в лицо, солоноватые слезы стекают по ее щекам. Сердце стучит так, словно хочет вырваться из груди. Рыдания застревают в горле. Бежать! Не оглядываться! И вдруг — ничего больше. Только бездна. Утес. Приближающиеся фантомы с вытянутыми руками, похожими на щупальца, готовые схватить, и земля, уходящая из-под ног…