Мать Клеманс, ведя под руку слепую Луизу, шла к нефу.
Прижавшийся к полу ПМ чуть было не выдал себя, почувствовав, как ткань скользнула по его волосам. Он затаил дыхание, ожидая, что сейчас его коснутся обутые в сандалии ноги монахини, но тут же до него дошло, что ткань эта — не край подола, а всего лишь полог исповедальни.
Он проскользнул в кабинку.
Обе женщины прошли в нескольких метрах от него, не подозревая, что он наблюдает за ним в щелочку, и направились к задней части придела, откуда лестница вела в крипт. Прежде чем ступить на нее, настоятельница быстро оглянулась, чтобы убедиться в отсутствии посторонних, и они начали спускаться.
Все в их поведении указывало на присутствие какой-то тайны.
Темнота уже поглотила их, когда ПМ наконец решился покинуть свою клетку и последовать за ними.
Луч фонарика высветил каменные ступени. От невесомой пыли щекотало в носу, пока он по одной преодолевал их. В воздухе витал аромат благовоний и воска. Запах смерти.
Легкая вибрация, сопровождаемая глухим скрежетом, заставила его замереть на половине спуска.
Дыхание почти остановилось, на лбу выступила испарина. Только неимоверным усилием он преодолел желание повернуть обратно и выбежать.
Трясущейся от страха рукой он достал из кармана тюбик, с трудом открыл его, высыпал на ладонь две таблетки и поспешно сунул их в рот.
С трудом проглотив их, он немного пришел в себя и продолжил спуск.
Крипт оказался пуст.
Обе женщины словно растворились.
Плазменный экран последнего поколения занимал приличную часть стены, оборудованной под домашний кинотеатр, усовершенствованный и дорогостоящий.
Вдоль двух прилегающих стен разместилась внушительная библиотека. Третья была полностью закрыта опущенными шторами.
Просторная смежная комната насчитывала добрую сотню квадратных метров.
Озадаченный этой выставленной напоказ техникой, Лукас, которого его безумный двойник привел сюда под дулом его собственного пистолета, позволил себе наскоро обойти помещение.
Шлюзовая камера с двойными стеклянными дверями, находящаяся в левом крыле, казалось, была единственным выходом из этой подземной тюрьмы.
Аксель учтиво подтвердил это:
— Трехслойное бронестекло. Разбить невозможно. Можешь мне поверить, я пробовал. Механизм открывания надежно защищен, снаружи недоступен.
За стеклянными дверями Лукас заметил начало слабо освещенной галереи.
— Другого выхода нет, — добавил Аксель.
Лукас посмотрел на него. Глаза его вновь обрели былую зоркость.
— Если не считать озера, — проговорил он.
Он снова увидел себя в часовне затопленной деревни, когда после обследования колокольни убедился, что Мари там нет. Он уже собирался отплыть, но тут заметил свет фонаря.
Он быстро подплыл к нему и обнаружил начало лестницы, уходившей под часовню. Включенный фонарь лежал на нижней ступеньке. В полной уверенности, что это фонарь Мари, Лукас вплыл в проход.
Когда он понял, что положенный фонарь служил приманкой для того, чтобы поймать его в ловушку, было уже поздно. Проход над ним закрылся, отрезав путь назад.
У Лукаса не осталось другого выхода, как продолжить плыть по галерее, полого уходящей вниз.
Метров через сто от нее вертикально вверх отходила шахта, и он вплыл туда.
Поднявшись на пятьдесят метров, он вынырнул и оказался в гроте, напомнившем ему грот морских разбойников.
От сильного удара сзади он потерял сознание.
По телевизору передавали новости.
Еще не оправившись от потрясения, вызванного известием о втором близнеце, Лукас слушал Акселя, продолжающего свой угрожающий рассказ об их родстве и о своем заточении. Будь это в других условиях, он посочувствовал бы тому, кто пережил ад одиночества.
— Спутниковое телевидение — самое лучшее для меня, не считая прессы, — ведь это мое единственное окно в мир. Именно по телевизору я увидел репортаж о деле на Лендсене. Представь мое лицо, когда тебя показали в двадцатичасовом выпуске! — Он выключил телевизор и повернулся на кресле к Лукасу. — Ты знаешь о Железной Маске, полагаю… С этого дня у меня была только одна цель: найти способ завлечь тебя сюда и занять твое место. Я чуть не упал в обморок, когда узнал, что ты собираешься бракосочетаться в Киллморе. Мне оставалось лишь устроить так, чтобы затащить тебя в озеро.