А потом меня будто отбрасывает в прошлое.
Дорога до «Бездны», мрачное здание, похожее на большой заброшенный склад, и огромная толпа обезумевших болельщиков, которые орут и толкаются, не сводя горящих глаз с клетки.
Воздух здесь наполнен адреналином, азартом и жестокостью.
Это безумие. Ад.
— Блин… Думала, ты преувеличивала, когда описывала это место…
Не успеваю ответить Милане даже хмурым взглядом — толпа подхватывает нас и уносит ближе к центру.
Подруга пытается противостоять потоку, но я уже знаю, что это бесполезно. Пока идёт бой, протолкнуться сквозь беснующуюся толпу точно не получится.
Поэтому крепко держу Милу за руку, поворачиваюсь к высокой восьмиугольной клетке и поднимаю взгляд на ринг.
Время замедляется, и я зависаю в моменте.
Не слышу оглушающего рёва толпы. Не замечаю безжалостную давку. Всё внимание сосредотачивается на двух мощных бойцах, сцепившихся в кровавой схватке. Я леденею.
То, что я видела в прошлый раз, не идёт ни в какое сравнение с настоящим моментом.
Это не бой — бойня, месиво. И самое ужасное — управляет этим безумием Высоцкий.
Явно доминируя над соперником, он кружит вокруг него, как коршун. Загоняет, выматывает, а затем наносит тяжёлые удары. Сначала по корпусу, потом по голове. При этом холодно ухмыляется, выражая свое превосходство и безразличие. Безразличие к чужой боли.
Боец в своей стихии. Он развлекается. Играет. И в этой жуткой игре есть что-то нечеловеческое. Бездушное.
У меня дрожат колени, и я крепче сжимаю руку Миланы, пытаясь побороть неконтролируемый страх.
Меня мутит от вида крови. Но я продолжаю смотреть, не моргая. Потому что Высоцкий сейчас открывается передо мной совершенно с другой стороны.
Он хладнокровен, жесток, кровожаден и опасен.
Я не знаю этого человека. Не доверяю ему и боюсь его.
— Нам надо выбираться отсюда! — звучит возле уха голос подруги. — Мне все ноги оттоптали!
Но я не слышу её, наблюдая за парнем на ринге. И вздрагиваю, когда он заваливает соперника на пол и применяет удушающий захват. Но не даёт ему капитулировать — резко вскакивает на ноги, отпуская противника, тем самым продлевая бой.
Немыслимо!
Сколько еще будет продолжаться этот кошмар?!
— Эй! Осторожнее! — громко кричит кому-то подруга. — Не видишь — я здесь стою?!
Её звонкий голос привлекает внимание Максима. И когда он внезапно поворачивает голову в нашу сторону, я забываю, как дышать.
Горло перехватывает. Сердце перестаёт биться. Потому что, увидев меня, Высоцкий меняется в лице.
Маска ледяного безразличия спадает. В глазах вспыхивает ярость. Бешенство. Его желваки приходят в движение, ноздри трепещут. Он буквально пришибает меня к месту диким взглядом, вызывая желание заплакать.
К счастью, наш зрительный контакт длится всего секунду. Потом боец разрывает его и сосредоточенно проходится глазами поверх толпы, будто ищет кого-то.
Эту заминку использует его соперник и впечатывает в лицо Максима кулак, сшибая парня с ног и перехватывая инициативу.
Бой продолжается, но мне не суждено узнать его исход, потому что сзади словно из-под земли вырастает Яр и грубо загребает нас с Миланой большими ручищами.
— Вам хана, — зло рычит он.
И, расталкивая широкими плечами толпу, тащит нас от ринга. А потом, словно нашкодивших котят, зашвыривает в какое-то помещение.
Оглядевшись, понимаю, что это кабинет.
— Совсем сдурели, малолетки безмозглые?! — рявкает Нагорный, сверкая разгневанным взглядом. — Куда вы лезете?!
— Не ори на нас! — смело выступает вперёд Милана. — Ты сам отказался ехать с нами!
— Я не отказывался ехать! Я сказал, что вам сюда запрещено соваться! Чем ты слушала?
— Запрещено? — возмущенно округляет глаза подруга. — С какой стати?..
А я молчу, потому что знала, куда мы едем. Но сглупила.
Яр прав — мы с Миланой дуры. Зря рисковали. Хотя…
Теперь я чётко понимаю, как поступить.
Засунув руку в карман, нахожу там свой первый тест и стискиваю его до боли в пальцах.
Это только моя «проблема». И только мне решать, что с ней делать.
Нервно дергаюсь, когда дверь распахивается и с грохотом ударяется о стену, давая понять, что Высоцкий до сих пор в бешенстве.
С замиранием сердца наблюдаю, как он захлопывает ее и застывает на пороге, вонзаясь в меня свирепым взглядом.
— Внесу ясность, — подаёт голос Яр. — Я в этом не участвовал…
— Заткнись, — пугающе спокойно обрывает его Максим.
А сам продолжает мрачно буравить меня глазами. Всё это происходит в гнетущей тишине, накаляя обстановку до предела.