И пока Бес ржёт, она быстро скрывается из поля зрения.
— Корявая кукла, мля. Джинсы мне загадила.
— Ничё, позже заставишь отмывать… языком.
Придурки взрываются хохотом, а я с омерзением смотрю на своё мороженое, которое ещё несколько минут назад казалось мне самым желанным блюдом в мире.
— Значит, с Ризвановскими больше не таскаешься? — звучит вопрос возле уха. — На Артёмовских перескочила?
— Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Вчера с нашим щеглом тебя видел.
— С кем?
Понять, что имеет в виду Бес, сложно. Вонючий перегар выбивает из головы все мысли. А когда на столе появляются стаканы с пивом, мне становится ещё хуже. От его резкого запаха меня начинает мутить.
— Мне тоже нужно в туалет, — прикрываю нос и рот ладонью. — Тошнит.
— Вы с подругой угораете? — в голосе Беса недовольство. — Сиди давай, потерпишь.
— Кстати, а где кукла потерялась? — оглядывается в сторону туалетов один из качков. — Пойду проверю.
С тревогой провожаю его взглядом и судорожно соображаю, что делать. К горлу подкатывает тошнота. Хочу закричать, позвать на помощь, но не могу — желудок будто закручивает узлом, вызывая онемение. Меня сейчас точно вырвет.
— Ярый здесь, — внезапно оживляется один из гопников, глядя на улицу.
Проследив за его взглядом, вижу напротив окон машину Яра, который выбирается из салона и с грозным видом шагает к парадному входу в кафе.
— Девка та позвала, — цедит Бес. — Разберитесь с ним. Эту, — кивает на меня, — я забираю.
Его друг послушно кивает и поднимается из-за стола. И когда в зал заходит Нагорный и сразу идёт к туалетам, громила встаёт у него на пути и устраивает потасовку.
Дальше всё происходит слишком стремительно. Между двумя парнями завязывается драка, а Бес быстро тащит меня к выходу, не давая возможности обернуться. Из кафе он буквально вышвыривает меня, больно хватает за локоть и тащит к своей машине. С бешено колотящимся сердцем я испугано выдавливаю:
— Нет! Не поеду! Пожалуйста! Отпусти!
— Заткнись! — рявкает он.
И притягивает меня ближе, чтобы ещё что-то сказать, но вдруг автомобиль Нагорного неожиданно газует с места и с громким ударом впечатывается в задний бампер черного седана Беса. Из-за тонированных стёкол невидно, кто сидит за рулём. Но это точно не Яр, который до сих пор находится в кафе.
— Какого хрена?! — рычит Бес, выпуская меня из рук.
Матерясь, он идёт к месту столкновения, хватаясь руками за голову, и оценивает масштаб повреждений. А я ошарашено хлопаю глазами, не в силах сдвинуться с места. Стою, словно окаменевшая.
— …Дебил! — Бес врезает кулаком по капоту машины Яра. — Я тебе сейчас башку пробью!
С дерзким видом и грозно сжимая кулаки, он шагает к водителю, но резко тормозит, когда тонированное стекло опускается.
Вижу лицо человека, который за секунду сбивает моё дыхание и ускоряет пульс до запредельных скоростей.
Высоцкий.
Он совершенно невозмутим и усмехается, глядя на застывшего в нескольких метрах амбала.
— Я не расслышал, — лениво кидает парень. — Чё ты там сказал?
— Это беспредел! — голос Беса истерично срывается. — Ты разбил мне тачку из-за девки?!
— Из-за какой девки? — холодно интересуется Максим. — У тебя долг перед «Бездной» в несколько сотен кусков.
— Подожди… — на вытянутом лице пробегает тень страха. — По поводу бабок я оговаривал сроки с Макаром, и…
— Макара сейчас интересует только один срок — тот, который для него запросит прокурор, — мрачно скалится Высоцкий, неторопливо открывая дверь и выбираясь из салона. — А ты готовь кэш. Следующая неделя — край. Дальше сам знаешь, что будет.
Он расслабленно опирается на машину и смотрит на Беса таким тяжёлым взглядом, что у меня по спине ползут мурашки.
Внешнее спокойствие Максима обманчиво. Он источает неприкрытую угрозу и демонстрирует авторитет.
За всем этим скрывается что-то пугающее. То, от чего мне хочется сбежать и спрятаться.
И судя по всему, Бесу тоже.
Потому что он будто уменьшается в размерах. Его глаза бегают, на лбу проступает испарина.
— Сумма большая, — наконец, нервно выдавливает амбал. — Я не смогу…
— Следующая неделя, я сказал! — рявкает Высоцкий, заставляя нас обоих вздрогнуть. — Ещё слово — и срок уменьшится до двух дней. Хочешь?
Боже… От его ледяного дьявольского оскала у меня всё внутри сжимается от страха. Это какой-то совершенно другой Максим.
Жуткий, жестокий, озлобленный.
Судорожно обнимаю себя за плечи, ощутив внезапный промозглый холод. А Бес бледнеет и мотает головой:
— Я всё понял. Бабки будут, только не…
— Свали, — обрывает его безразличный голос.
Гопник послушно кивает и, не теряя ни секунды, быстро садится за руль своей машины. А через пару мгновений она уже скрывается из поля зрения, оставляя меня один на один с Высоцким, который словно только сейчас замечает моё присутствие.