— …Что ты с ней сделал, бандит? — слышу отдаленно знакомый женский голос. — Я ментов вызвала!..
Моё лицо сбрызгивают прохладой, но открывать глаза всё равно не хочется. Хочу, чтобы от меня отстали!
— …Такая девочка хорошая! Как она вообще с тобой связалась?! — разоряется женщина. — Ну ничего, сейчас наряд приедет — быстро во всём разберутся. А я показания дам! Слышишь, я тебя не боюсь!..
— Гуляй отсюда, тётя, — звучит раздраженный рокочущий голос.
Максим…
Открываю веки и сталкиваюсь с его хмурым взглядом.
Боец снял очки, и теперь я вижу, что под ними скрывалось. Покрасневшие белки — то ли от отсутствия сна, то ли от того, что он пил — непонятно. Под левым глазом кровоподтёк, на переносице глубокая ссадина, будто кожа лопнула от сильного удара.
Рвано выдыхаю. Сжимаюсь.
— Пей, — грубо рыкает Высоцкий.
И, несмотря на жёсткий тон, аккуратно прижимает горлышко бутылки к моим губам, вынуждая сделать пару глотков. Затем стирает пальцами несколько капель, выскользнувших из уголка рта. Царапает загрубевшими подушечками кожу.
Шугаюсь этих прикосновений — дергаюсь от них. И, осмотревшись, понимаю, что сижу на переднем пассажирском сиденье. Максим стоит возле распахнутой двери, а позади него маячит лицо моей соседки — Раисы Ивановны.
— Очнулась, слава богу! — восклицает она с облегчением. — А ну отойди! — враждебно отпихивает бойца в сторону и тут же меняет тон на ласковый, обращаясь ко мне: — Пошли, детка. Идти можешь? Давая помогу.
С её помощью выбираюсь из машины и, встав на ноги, чувствую, что способна передвигаться самостоятельно.
— Раиса Ивановна, я в порядке, — вымучено улыбаюсь. — Спасибо вам огромное и…
— Он тебя ударил? — перебивает она, понизив голос. — Если так, то не бойся. Я полицию уже вызвала и скажу, что всё видела. Куда он бил?
— Меня никто не бил, — возражаю. — Я просто приболела немного. Слабость, температура… кашель, — для убедительности прочищаю горло. — Не надо было из дома выходить. Пойду лечиться…
— Ты это… не покрывай его. По бандитской роже видно, что он садист. Я понимаю — любовь… Но умалчивать о побоях ни в коем случае нельзя!
— Я не стала бы умалчивать, — твёрдо произношу. — Тем более он мне никто. Просто знакомый…
Мы идём до подъезда, и по дороге я убеждаю соседку, что она зря волнуется. В это время во двор въезжает машина ГИБДД и останавливается возле джипа.
— Молодцы! Быстро приехали! Пускай его теперь повяжут. А то устроил здесь… — Раиса Ивановна замолкает, видя, что гаишники неторопливо проверяют документы у Высоцкого, затем отдают честь и, вернувшись в машину, собираются уезжать. — Это что такое?.. — растерянно мямлит она. — Ну-ка пойду разберусь…
Я же совсем не удивляюсь увиденному.
Для Максима нет запретов. Ни в чём.
Он правая рука Макара — главы Ризвановской группировки. А сцена с гаишниками в очередной раз доказывает, что главный в этом городе далеко не закон.
Но мне не хочется думать об этом. Сил хватает лишь на то, чтобы зайти в подъезд и добраться до квартиры.
Хорошо, что папа ещё на работе и не знает о появлении Высоцкого. Он бы пришёл в ярость. И неважно, что боец всего лишь хотел вернуть мне вещи…
Вещи.
Осматриваю пространство вокруг себя и понимаю, что их нет — они так и остались лежать в машине.
Стук в дверь даёт понять, что заметила это не только я.
Медлю, прежде чем открыть дверь. Собираюсь с мыслями, глубоко вдыхаю и натягиваю на лицо маску безразличия. Руки дрожат.
В планах — молча забрать сумку и побыстрее избавиться от общества Высоцкого. Но, открыв дверь и столкнувшись с тяжелым взглядом, я цепенею и теряюсь.
Всё тело сковывает напряжение, воздух вокруг накаляется до предела. Душит.
Заторможено тянусь к сумке, намереваясь забрать. Но когда ухватываюсь за ручку и тяну её на себя, парень не отпускает. Оттолкнувшись от косяка, он внаглую заваливается в квартиру, оттесняя меня назад.
— Совсем уже обнаглел?! — ошарашено вскрикиваю, пытаясь выпихнуть его обратно.
Упираюсь в широкую грудь руками, прилагая максимум усилий, но это то же самое, что толкать гору. Натренированный двухметровый боец даже не замечает моих попыток — прёт тараном и, захлопнув дверь, опирается на неё спиной, откидывая несчастную сумку на пол.
Только сейчас замечаю, что он с трудом стоит на ногах и слегка покачивается.
Господи… Да Высоцкий реально пьян в стельку!