— Раньше бывало, что табло в главном зале биржи не поспевало даже за сделками, которые совершались там же, в зале. А теперь мы каждую секунду знаем, что происходит в Токио, Лондоне, Франкфурте и Париже.
У Хиндена было приятное открытое лицо. Он был похож на русского интеллигента старого времени, когда неторопливый умственный труд не приспособлялся ежедневно к поворотам истории. Было довольно странно встретить такое лицо в самой гуще биржевой карусели, где, казалось, человеческая психика претерпевает необратимые изменения.
— Тэд сказал, что вы можете мне помочь, мистер Хинден, — произнес Нефедов, испытывая инстинктивное доверие к этому человеку.
— Зовите меня просто Боб. Вас, кажется, зовут Серж?
— О’кей, Боб.
И Сергей повторил вопросы, заданные Скотту за обедом. Хинден задумался, но не надолго. Он набрал местный телефонный номер — должно быть, одного специалиста из соседнего зала.
— Майкл, это вы наблюдаете за НМ? Что там происходит? — Он внимательно выслушал ответ. — А ВВФ? Ага, понятно. Спасибо.
— Видите ли, Серж, как вы и полагали, вокруг «Норд-металла» идет оживленная спекулятивная деятельность. Причем у нашего специалиста сложилось мнение, что вскоре может возникнуть вопрос о захвате этой фирмы группой инвесторов того типа, который вам, думаю, известен из печати. Скупка происходит более или менее в открытую, и идентифицировать скупщиков несложно. Разумеется, это не наше дело, а Тэда и ребят из комиссии. Нас это волнует лишь постольку, поскольку мы должны обеспечивать наилучшие условия обмена для своих клиентов.
В нашем бизнесе конкуренция сильна, как нигде. Если клиент недоволен, достаточно позвонить нашим соседям…
Хинден прикурил новую сигарету от только что законченной. Он курил много, наверное, пачки по две в день. Но цвет лица был здоровый, как будто он много времени проводил на свежем воздухе. «Наверное, — подумал Нефедов, — плавает на собственной яхте, как тут у них принято. Зарабатывает около ста пятидесяти тысяч в год — побольше, чем Генеральный секретарь ООН».
— Ваш второй случай сложнее, — продолжал Боб. — Вокруг ВВФ открытой деятельности нет. Вернее, так: у нашего человека такое впечатление, что происходит усиленная скупка его акций, но делается это очень осторожно и по тщательно продуманному плану. Дело в том, что все акции ВВФ, которые предлагаются нашими клиентами, сразу же находят покупателя по запрашиваемой цене. Это — редкость. Но если возникает хотя бы легкий ажиотаж и акции концерна повышаются на несколько пунктов, то тут же происходит серия демонстративных сделок, сбивающих цены до прежнего уровня. Они заключаются практически фиктивно, например когда и покупатель, и продавец принадлежат к одной организации. Чистый результат этого — курсы акций остаются почти без движения, и ажиотаж вокруг них каждый раз исчезает, не успев развернуться.
Раздался телефонный звонок.
— Кто? — спросил Хинден. — Хорошо. Скажите, что минут через пять. Я позвоню сам.
— У вас, наверное, срочные дела? — вежливо заметил Нефедов.
— Сегодня несколько суматошный день. — Ответ был неожиданным для Нефедова. Неизменное спокойствие Хиндена никак не свидетельствовало о суматохе. — Понимаете, вечерняя сессия биржи в Токио закончилась вчера паникой, и шеф хочет обсудить нашу тактику на следующее утро. В Токио оно начнется, когда у нас будет семь часов вечера. Времени осталось в обрез.
Нефедов поднялся. Хинден тоже встал.
— Прежде чем вы уйдете, — сказал он, — я хотел бы дать вам совет. Вполне возможно, что часть акций ВВФ скупается не через биржу, а напрямик. Кто-то раздобывает списки акционеров. Среди них всегда есть несколько десятков институционных держателей — страховых компаний, благотворительных фондов, траст-отделов коммерческих банков. К ним обращаются непосредственно, минуя нас и биржу. Думаю, что вам надо посоветоваться со специалистами в банках. Они занимаются более долгосрочной стратегией и могут больше об этом знать. Начните с солидного международного банка.
— Спасибо за совет, — ответил Нефедов. — Постараюсь им воспользоваться. А вам желаю успеха в Токио завтра утром.
Спустившись на улицу, он повернул направо и вскоре оказался на платформе станции метро. Поезда пришлось ждать две-три минуты. Уже сев в вагон, он вспомнил о бумаге, которую ему дал Скотт, и, вытащив ее, быстро пробежал глазами. Сердце забилось часто. Вот что там было написано:
«Эдуарду Скотту, директору отдела исследований.
На Ваш запрос сообщаем:
1. Карл Питерсон — директор ВВФ, «Роландз», «Оксидентал секьюритиз», президент «Роландз», вице-президент «Оксидентал секьюритиз». Постоянный адрес: Роландз, Калифорния. Служил в военно-воздушных силах, ушел в отставку два года назад в чине подполковника. Совладелец фирм «Э. Томсон» и «Дж. Хаггер» (см. ниже).