— Что ж, утро вечера мудреннее.
— Утро вечера мудренее! — Моня хлопнул Клинцова по плечу. — Все будет полный хокк-ей!
…Апартаменты оказались вполне приличными — вид на сверкающее солнцем море, террасы цветов, в двух комнатах работали бесшумные вентиляторы и кондиционеры. Цветы были на тумбочках у кровати, на кухне, в спальной комнате.
— Ну, первую часть задания я выполнил! — Двоскин удовлетворенно потер руки. — Еда в холодильнике, можешь сходить в любое кафе. Отдыхай с дороги, а завтра… приходи на третий причал, видишь, яхт-клуб, я зафрахтовал моторную лодку, выйдем в море, подальше от посторонних ушей, и обо всем перетолкуем.
…На сей раз море было менее лучезарно, чем обычно, дул редкий в здешних краях египетский «сушняк», волны то и дело меняли направление, ударяли то в левый, то в правый борт, вскидывали корму. И лишь, когда Моня увел катер из пределов видимости, выключил мотор, предоставив его воле волн, раскинул на палубе брезент, ловко расставил закусь и штоф вина.
— Босс посылал в командировку, а не на международный курорт, — заметил Клинцов, однако поблагодарил заботливого коллегу. — Помнишь, в Библии: «Меня нашли не искавшие меня».
Как славно потекла беседа, сдабриваемая благоухающим вином. Оказалось, что Двоскин зря времени не терял, через своих людей дал задание отыскать двух парней, которые, по словам очевидцев, встретили «литератора» в аэропорту Пафос. Еще один близкий друг и коллега Двоскина пообещал прощупать окружение Василаке и его самого. Словом, машина закрутилась.
Потом очень плавно разговор перешел на российские дела. Моня шутя заметил, что сейчас происходит раздел российской собственности, и более тяжкого криминала трудно себе представить, если в дележе сладкого пирога — черной металлургии, газпрома, электрических сетей — участвуют такие боссы, как вице-премьер господин Сосковец.
— Извини, это очень любопытно, но, давай лучше перетолкуем о наших задачах.
Двоскин хотел что-то ответить, но в его боковом кармане заверещал пейджер. Моня взглянул на экран, качнул головой, сказал:
— Женя, рулим к берегу! Есть нечто любопытное!..
РАБОТАЛА БЫ ГОЛОВА
Василаке чуть пошевелил шеей, служка тотчас ослабил господину крахмальную салфетку. Заметив мой подозрительный взгляд, Василаке охотно пояснил:
— Этих ребят не опасайся, они не понимают по-русски, я их вывез из далекой страны, облагоденствовал, послал учиться, и теперь они мне будут верны до конца жизни. Видишь, как твой Вася-грек преуспел?
— Вижу и горжусь! Честно! Кто бы мог подумать, какие штучки преподнесет нам судьба. Помнишь, как мы первый раз встретились на Шикотане, в гостинице у Василя?
— Дай Бог ему здоровья! — проникновенно произнес Василаке, — тот добродушный хохол принял меня, как родного. Найти бы его, но…
— Вася, ты предложил задавать мне любые вопросы.
— Задавай, но не на всякий получишь ответ, — опять уклонился Василаке. — Вот ты — криминальный писатель. Однако твоя писанина — высокие мысли на мелком месте, а в моем хозяйстве ты сможешь зачерпнуть сногсшибательный материал, создать грандиозный роман, понимаешь, куда клоню?
— Не совсем.
— Запомни: бизнес сегодня можно делать на чем угодно. Выпустим роман и втроем начнем делать бизнес. Ты создашь, а мы поднимем его на щит.
— Втроем? — удивился я. — Нас же двое. — Я как-то не принимал во внимание гостя Василаке, молчуна, сидящего в углу, в тени, думал, этот человек — свадебный генерал, завсегдатай Василаке. — Кто же третий?
— Мой близкий друг, предприниматель, специалист по России, хотя ездить в вашу страну не любит.
— Он не из тех ли, кого разыскивает милиция.
— Не опошляй деловых партнеров! — предупредил меня Василаке. — Порой, читая российские, да и американские детективные романы, я хохочу до слез. Туфта и лапша! — Василаке повторил свой характерный жест: погладил себя по тугому подбородку. — А мы введем тебя в наглухо закрытый для посторонних мир, куда не проникал ни писатель, ни журналист, ни агент Интерпола.
— Заманчивое предложение. А ты не хочешь кое-что прояснить? Чуть-чуть! А то… завяжете мне глаза, куда-то повезете, а это мне очень не нравится. Я ведь не круглый дурак, смекаю, подобные разговоры в открытую не ведутся, и такие предложения тоже в открытую не делаются.