— Действуйте, как считаете нужным. И, пожалуйста, докладывайте мне ежедневно о просчетах и удачах, «государево ока»!
Оба генерала улыбнулись…
«ШУТКИ КОНЧИЛИСЬ, ДЫЛДА!»
Господин Василаке обошел меня вокруг, разглядывая, как инопланетянина, наверное, его просвещенный, рациональный разум не в силах был понять моей логики: отказываться от чуда, причем, бесплатно. Держался Вася-грек отменно, не срывался на крик, не грозил.
— Туристы со всего мира тратят целые состояния, мечтают подольше пожить на обетованной земле, а ты, глупец, на всем готовом и кривишься, недоволен.
— А чему, скажи, радоваться? Заперли в одиночку, я и острова-то еще не видел. Вася, ты прости товарища, характер издерган коммунистами и демократами, нервы на пределе. Бизнесмены, насколько я знаю, привыкли по-гроссмейстерски просчитывать все на несколько ходов вперед, а я, я — битая карта в твоей колоде.
— Мускатное вино из лепестков лимасольской розы попробуй, — Василаке словно не расслышал моей взволнованной тирады. Он протянул мне бокал с напитком вишневого цвета. — Выпей до дна!
— С удовольствием!
— А теперь скажи, Дылда, где досье на членов экипажа «Алеута Зайкова»? Шутки кончились, Дылда! Где досье? Неужели не догадался, что ради досье я и вызвал тебя на остров.
— Так сразу бы и сказал. А если я потерял эти бумажки Или хуже того, выбросил на помойку? — Ладно, не хмурься, я пошутил, но, боюсь, вы сильно преувеличиваете значение моих поисков. Я — профан в области сыска, сведения любительские, не подтверждены ни документами, ни справками из архивов, хотя есть кое-что любопытное.
— Говори!
— Вот ты, например, был помощником моториста, а стал…
— Не дурачься, Дылда! Доиграешься!
— Представляешь, матрос Синячкин, по прозвищу «Швабра», стал контр-адмиралом Северного флота, а тихоня-боцман — дядя Леша, по неподтвержденным пока данным, убийца-рецедивист.
— А ты глубоко копаешь, как я и предполагал.
— А эти, русские, что сюда меня доставили, они все сведения о досье уже выжали.
— Лихие ребята! Даром времени не теряли.
— Адвокат и Миша обещали хорошо заплатить за досье, но… я не могу один и тот же товар продавать дважды.
— Разве не понял: эти двое работают на меня, — Василаке покосился на двери, словно желая убедиться, что нас не подслушивают. Так где досье сейчас?
— На чердаке старого дома моей тетушки, недалеко от города Старососненска, там гора рукописей и папка, которую вы громко окрестили «досье».
— Кого думаешь вытащить на свет божий? — Василаке мгновенно реагировал на каждую мою фразу.
— Может быть, помнишь дружка капитана Зайкова нанайца Кырку?
— Еще бы! — оживился господин Василаке. — Он еще жив? В чем только душа держалась. Вроде бы Кырка туберкулезом болел.
— Ну и память у тебя, Вася, — невольно согласился я с хозяином дворца. — А что касается папки, то… может, я ее даже на помойку выбросил. — Мне захотелось таким нехитрым маневром попробовать выяснить реакцию Василаке. Вдруг он махнет рукой на досье и тогда…
— Банатурский, ты меня нынешнего совсем не знаешь. Добродушного пацана Васи-грека больше не существует, — жестко отчеканил Василаке. — Если я сказал «нужно», то я непременно получу желаемое. В мире существует сила, которая выше закона. Это — деньги. — Краем уха я слышал о власти денег. Богатый человек — добрый, нищий — злой. Чего тут не понять? Но зачем тебе досье?
— Не прикидывайся дурачком. Когда продаешь товар, не интересуешься покупателем.
— Криминальные дела-делишки? — У меня вновь начал развязываться язык.
— Ты же прекрасно знаешь: я — предприниматель, судостроитель, торговец! И закончим на этом. — Василаке выпрямил спину. Он проявлял ко мне прямо-таки невероятную терпимость. Любому другому давно бы приказал заткнуть рот. Меня же терпел, видимо, по старой дружбе. И этому можно было только удивляться.
— В одном ты прав, Дылда, — холеное лицо Василаке заметно порозовело. Погладив подбородок, он почти вплотную приблизился ко мне, доверительно заговорил. — Пойми ты, наконец, я не сотрудник ЦРУ, не связан с Интерполом, не имею отношения ни к МУРу, ни к политическим организациям, но…, — испытующе посмотрел на меня из-под век, — тоже хочу кое-что отыскать в этом сумасшедшем мире с твоей, разумеется, помощью. И это, пожалуй, самое главное. Остальное — второстепенно, так, не знал, с какого боку к тебе лучше подъехать.
— Буду рад тебе помочь, дорогой друг! — Я был искренен, видя, что и Василаке приступил к самому главному. — Говори, я весь — внимание. — Хозяин больше не ходил вокруг да около, не путал меня.