— Эта работа мне нравится, — признался я, представив себе, какое это великолепие сочинять вслух, без машинки, без карандаша, — а я позже смогу заполучить один экземпляр из «наговоренного» текста?
— У тебя же все в голове! — одними губами улыбнулся Василаке. — Ничего ты не получишь, это мое, я приобретаю досье в единоличное пользование.
— Какой же мне резон?
— Ладно, Банатурский, на том свете камешками рассчитаемся.
— Я бы не сказал, что такая награда меня вдохновляет! — иронически заметил я. — Всякий труд в стране советов оплачивается! — Мне стало горько. В душе, чего греха таить, надеялся, что Василаке расщедрится, но… — Мы деловые люди, — продолжал я напирать, забыв об иронии, — для поездок по стране нужны баксы, каковых у меня, извини, нет.
— Развратила вас советская власть! — в сердцах сказал Василаке. — Еще дела не начал, просит деньги! Привыкли к предоплате. Но… не суетись. Перед отлетом в Россию, если, конечно, меня удовлетворит твоя работа, получишь все необходимое для поисков, для безбедной жизни, как и средства связи, кредитную карточку одного из московских банков, сможешь брать со счета нужную сумму. Что еще нужно?
— Я понял, что в России у тебя, Вася, есть доверенные люди. Где я их найду в случае необходимости? — решил проверить, насколько Василаке доверяет мне.
— Я же сказал: все будет в специальной зашифрованной инструкции. И последнее: надеюсь, ты еще не окончательно растерял свой ум, не станешь попусту рисковать головой?
— Что-что, а это я тебе точно обещаю. — Я был вдохновлен перспективой — деньги, свобода путешествий, творческие поиски нового романа.
— А теперь слушай: ближе сойдись с Мишей-островитянином и адвокатом. У них есть для тебя несложная, но хорошо оплачиваемая работенка. Не отказывай мальчикам.
— Да, но мы так не договаривались! И потом… у меня кроме досье, ничего для них нет.
— Ты, Дылда, не видишь дальше своего носа и своих бумаг! — с сожалением проговорил Василаке. — Потому и нищенствуешь. У Миши и адвоката есть интересы в вашем городе металлургов, денежные интересы.
— А Музыкант? Я могу ему пересказать наш разговор?
— Нет! Музыкант — человек дела, он не настолько прост, как ты предполагаешь. Со временем у тебя рот откроется от изумления… Ладно, как только вернешься на свою горячо любимую родину, с недельку отдохни, а затем сразу же начинай, как говорят в вашей милиции, «всесоюзный розыск». Мне нужен алмаз. Отложи в сторону свои гениальные задумки, я ставлю перед тобой более масштабные и более выгодные задачи.
— С чего посоветуешь начать поиск?
— Слетай на Сахалин, на Курилы, сам понимаешь: на Шикотан. У тебя и «крыша» есть: писатель едет в творческую командировку ил на встречи с читателями. Отыщи капитана Зайкова, его выкормыша нивха, забыл, как его звали.
— А если все пойдет насмарку? — осмелился спросить я, — если «Костаса» нет в природе?
— Недавно я специально летал в Италию, посетил знаменитого предсказателя и мага синьора Капуччини, выложил кучу денег за два вопроса.
— Не очередной ли шарлатан?
— Я спросил: «Долго ли мне еще «коптить небо»? Капуччини успокоил: «Долго, очень долго». Тогда я поинтересовался судьбой алмаза. Волшебник ответил не сразу. Долго смотрел в запотевшее зеркало, что-то бормотал. Наконец лик его просветлел: «Ваш алмаз просматривается смутно, он очень далеко, уверяю: камень цел и невредим, искать его нужно в северных краях, где провели детство».
— Чудо, а не подсказка.
— Сахалин, Москва, чего гадать? Попутного ветра тебе, Дылда Банатурский. Я устал, пойду отдыхать! — Василаке встал, разговор был окончен. Я не узнал Васю-грека, лицо его больше не выражало никаких чувств. каменная маска.
— Погоди, последний вопрос, — остановил я Василаке. — Там, на вилле, твои закадычные дружки меня случаем не «пришьют»?
— Ну, пока ты под моей опекой, ни один волос не упадет с твоей головы. И к тому же ты им очень нужен.
— Этим вертухая твоим.
— Вскоре отправишься смотреть божий мир. Для начала посетишь Святую землю.
— Вася, а это с какой стати, словно буду переполненный загадками, не знаешь с какой стороны к тебе подступиться, а векаим парнем был на зверобое.
Василаке не ответил. Я протянул ему руку, но Василаке словно не заметил этого жеста Все само собой встало на положенное по новому жизненному статусу место: кто был ничем, тот стал всем.: Василаке был боссом, я — жалким просителем, исполнителем его фантазий. Роли переменились. Так и не заметив моей руки, Василаке пошел вниз по винтовой лестнице, в свою каюту, а возможно, и направился к выходу на причал…