Почувствовав сильное желание сосредоточиться на этом субъекте, я опустился в глубокое кресло, плотно закрыл глаза, стараясь ни о чем больше не думать. Привычно заломило затылок, боль растеклась по вискам. Захотелось закричать, вызвать людей, но я терпел, зная, что начинается приступ, за которым, возможно, я увижу истинное лицо этого «охотника». Очень быстро исчезли очертания комнаты, растворился балкон, перед моим мысленным взором почему-то появилось бушующее море, очертания знакомого судна, волны швыряли его, как соломинку. Сам я стоял на берегу, укрывая лицо от ветра, а люди на палубе, их было четверо, выкрикивали что-то, но вот один из них с гориллообразными руками, выхватил нож и приставил его к горлу помощника капитана. Волна с силой ударила в правый борт, и тот, что был с ножом, обернулся, хватаясь за скользкие леера. И, о Боже! Я узнал его! Потом все пропало в сумрачном урагане, который рвал деревья на берегу, валил матросов с ног. Я упал, а когда поднял голову, увидел, как ураган оторвал зверобойное судно от берега и понес его в открытое море! Я страшно закричал и… очнулся от видения. Вытер с лица холодный пот. Я точно узнал его! Отчаяние завладело мной. Кто-кто, а этот, мой первый враг, не выпустит меня отсюда живым, пусть даже охраняют меня люди Василаке, Клинцов со своим другом, израильским капитаном. Нечистая сила занесла меня в самую настоящую ловушку. Я заметался по комнате, как загнанный зверь. Если увиденное мной — правда, то… Василаке и этот «охотник» заодно, двое из пропавших без вести четверых членов экипажа. Они не утонули во время урагана, как мы думали. И какую помощь я могу получить от Василаке, если они заодно? Оставаться в неведении просто не было сил. Будь, что будет, я должен приоткрыть завесу, но пока я только успел приоткрыть дверь комнаты. На вилле царила тишина. Ни единой живой души. Это не успокоило, наоборот, больше растревожило. Ольга Михайловна предупредила о грозящей опасности, Клинцов тоже дал сигнал. Им легко предупреждать, а мне что делать? Вилла в стороне от города, полиции не дозовешься, сигнальное устройство с красной кнопкой… я чуть не забыл про него. Однако… вызывать подмогу я имею право только в случае смертельной опасности.
Я вернулся в комнату, закрыл дверь, стал осматриваться, ища какое-нибудь оружие, даже кухонного ножа не обнаружил, нечем будет отмахнуться от непрошеных гостей, если они придут по мою душу. Оставалось только молиться и уповать на Господа. Жаль, что на улице шел дождь, и звезды, Божьи глаза, меня не видели.
Постепенно меня начали посещать мысли, одна шальнее другой. Страх медленно отступал, душа наполнялась непонятной решимостью. «Почему это я, бывший военный моряк, журналист, писатель, повидавший виды, сижу в этой роскошной комнате и дрожу, как корова, привезенная на убой. Нужно действовать, но как? Вспомнил слова шаманского сына, капитана Зайкова: «Из каждого положения, однако, есть ровно пятьдесят шесть выходов. Шибко ищи и найдешь».
Хуже нет, чем сидеть одному в замкнутом пространстве. Надо попробовать выйти на «оперативный простор», чтобы осмотреться, собраться с мыслями. Допустим мне удастся выбраться на дорогу, что дальше? Остановлю такси, попрошу подбросить к дому господина Василаке. Наверное, Васю знает любой таксист, но… Я припомнил: вилла, на которой я сейчас нахожусь, отстоит довольно далеко от дороги. Какие тут такси? Ну, главное, сделать первый шаг, а там… будь что будет.
На цыпочках подошел к двери, повернул ключ в замке, толкнул массивную дверь. В длинном прохладном коридоре, тускло освещенном, не было ни души. Со стен на меня насмешливо посматривали глаза с портретов каких-то важных греков. Свесившись с перил, я глянул вниз. Показалось, что из-под дверей одной из комнат первого этажа высвечивалась узкая полоска электрического света. Наверняка там мои «задушевные друзья»!..
Всеми силами старался подавить волнение, охватившее меня. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Прошел еще десяток шагов и почувствовал: стало легче на сердце. Будь, что будет, хотя бы взгляну в глаза изворотливым и коварным землякам, уютно прижившимся на богатом и теплом острове, в упор спрошу, какого дьявола они нарушают уговоры с Василаке и с Блювштейном. «Эту мысль стоит использовать, — решил я, — наверное, Василаке не знает, что дружки замышляют».
Я осторожно спустился по ковровой дорожке на первый этаж, огляделся. Ни-ко-го! Вилла будто вымерла. Однако за каждой дверью, казалось, таилась опасность. Я снял ботинки, на том свете они мне явно не понадобятся. Разглядел в полумраке, что в конце коридора полуоткрыта дверь. Войдя в нее, очутился на веранде, увитой ползучими по стене цветами.