Начался дождь, и они насквозь промокли. В деревянных ботинках, одетых на босу ногу, полно воды. Но они давно привыкли к этому — не раз их выводили на торфяные болота под дождем.
Теперь надо идти и идти. Ни минуты отдыха. Во всяком случае, надо пройти такое расстояние, чтобы можно было быть уверенным в какой-то относительной безопасности. Все это Юрий шептал на ходу, стараясь все время ускорять свои шаги.
Они вышли на тропинку, которая привела их к лесной поляне.
Дождь усиливался, и Хинт решительно сказал:
— Стоп. Здесь надо пересидеть. По моим подсчетам прошел уже час. Вряд ли немцы вернутся в лес в такое время. А нам надо беречь свои силы.
Так они простояли на поляне в некотором раздумье. Прошла минута или две.
Внезапно они услышали шаги. Было уже поздно прятаться. Прямо на них с противоположной стороны леса на ту же поляну вышел промокший эстонец с охапкой хвороста. Он посмотрел на них издали, махнул рукой, как бы показывая, куда им идти, и тут же исчез в лесу.
До сих пор Хинт не знает, кто это был. Во всяком случае, первая встреча с человеком ободрила их. Они убедились, что не все принадлежат здесь к «Омикайте» — фашистскому союзу самозащиты, не все запуганы. У них будут и спасители, и доброжелатели, и сообщники.
Прежде всего надо было спрятать полосатые лагерные шапки. Хинт разгреб руками мокрую землю, уложил пропитанные потом грязные тряпки, утрамбовал землю, прикрыл ее травой. Теперь их никто не найдет. Будто им стало легче идти без шапок — они повеселели. Ветер осыпал их дождевыми каплями, они уже не ощущали усталости.
Снова лесная тропинка, и снова маленькая лесная поляна. В лесу стало темно, но они продолжали идти. Нащупывали тропинки, присматривались к каждому кусту.
Сперва им казалось, что из-за каждого дерева их подстерегает погоня. Но потом они привыкли к ночному лесу, к кустам, к лесным шумам.
Вскоре Хинт и Юрий вышли из леса и оказались вблизи маленькой деревушки.
Юрий вспомнил, что именно здесь ему приходилось ночевать незадолго до войны. Ему показалось, что в деревне жили добрые люди и они не откажут им в ночлеге или хотя бы в куске хлеба.
— Надо дождаться утра, — предложил Хинт.
Они увидели маленькую часовню, осторожно подошли к ней, убедились, что там никого нет, открыли дверь, вошли.
Первые минуты привыкали к темноте, и в это мгновение Хинт отскочил — кто-то зажег спичку.
Юрий рассмеялся:
— Я тебе ничего не говорил. Одну коробку спичек я все-таки приберег.
Они сели на холодный каменный пол. Решили спать по очереди. Вряд ли до утра кто-нибудь вздумает молиться в этой часовне. Но на всякий случай надо быть осторожными.
Юрий прижался к Хинту, чтобы согреться, и сразу уснул.
Хинт тоже хотел спать, но понимал, что надо вытерпеть. Как всегда в таких случаях, он решил чем-нибудь отвлечься. Он, например, любил подсчитывать, сколько на земном шаре паровозов и лошадей и какое соотношение между гужевой и механической силой. В эту ночь он впервые за долгое время вспомнил, что он инженер-строитель и что ему еще придется долго возрождать города и села, уничтоженные войной. Без всякой связи с этой мыслью он вдруг спросил самого себя: сколько лет этой часовне? Сто? Двести? Из какого камня она сложена? Во всяком случае, камни скреплены известково-песчаным раствором. Он начал обшаривать стену, у которой они сидели, наткнулся на какую-то щербинку, ковырнул ее. Все это он делал без всякой цели, только для того, чтобы как-то занять себя. Потом он начал шепотом подсчитывать, сколько понадобится кирпичей для того, чтобы поселить всех жителей городов мира в хороших квартирах.
Миллионы переходили в миллиарды. Хинт шептал какие-то фантастические цифры, и то ли от этого шепота, то ли от холода проснулся Юрий. Он прислушался и спросил:
— Ты что — бредишь?
— Нет, почему ты так думаешь?
— А что ты шепчешь какие-то миллиарды? Я уже давно прислушиваюсь к твоим расчетам. У тебя есть клад?
— Я подсчитываю, сколько понадобится кирпичей, — ответил Хинт.
— Для чего?
— Для новых домов.
— Это единственное, что тебя сейчас занимает?
— Конечно, я бы отдал теперь все свои миллиарды кирпичей за сто граммов хлеба, — сказал Хинт.
— Эта первая разумная мысль убеждает меня, что ты еще не свихнулся. Тебе надо поспать. Я посижу, покараулю.
Но Хинт долго не мог уснуть. Юрий это заметил и неожиданно ударил Хинта.
— Это лучший способ выбить из тебя все мысли, — шепнул Юрий. — Спи или, может быть, спеть тебе колыбельную?
Хинт прижался к Юрию и действительно быстро заснул.