Он проснулся от яркого света и вскочил. Юрий спал. Первые лучи солнца пробивались через маленькие окошечки. Хинт разбудил Юрия. Они прислушались. Доносились чьи-то голоса. По-видимому, вблизи проходила дорога. Конечно, часовня могла быть только у дороги и оставаться здесь уже нельзя.
— Надо идти, — говорит Хинт.
— Нет, теперь нельзя — пусть стихнут голоса, — возражает Юрий.
Они осторожно вышли из часовни. Хинт делал вид, что осматривает это древнее сооружение. Полосатые куртки они сняли, перекинули их через руку. Конечно, в это холодное осеннее утро никто не поверит, что им стало вдруг необычайно жарко и им приятнее остаться в нижних сорочках. Но и в полосатых куртках идти нельзя. Об их побеге, конечно, сообщили во все деревни, за их головы назначена какая-то плата — пусть небольшая, но все же для подлых людей это неплохая приманка.
Они все еще не решались отойти от часовни. Хинт продолжает играть роль хранителя древних сооружений.
— Конечно, эта часовня принадлежит к архитектурным памятникам какого-то века.
— Какого? — усмехается Юрий.
— Я думаю — семнадцатого, — серьезно отвечает Хинт.
— Не может быть — двести лет этой халупе?
— Это не халупа, — возражает Хинт. — Посмотри, какие крепкие стены. Здесь, должно быть, разорвался снаряд, но не очень повредил старую часовню.
— Ее оберегает бог, — подшучивал Юрий.
— У этого бога хорошие камни.
Хинт изучал осколок стены с таким видом, будто ему в самом деле поручили в этот ранний час определить долговечность часовни.
Голоса стихли.
— Идем, — позвал Юрий, — никого нет. Быстро идем.
— Да, надо идти, — шепчет Хинт.
Они заметили женщину, которая шла от деревни к картофельному полю.
Она уже тоже их увидела. Как быть: идти к ней навстречу или бежать от нее?
— Я подойду к ней, попрошу хлеба, — сказал Хинт.
— Нет, — ответил Юрий, — это опасно. Кто знает, может быть…
Юрий не успел договорить — Хинт побежал к лесу. Юрий едва поспевал за ним.
— В чем дело, почему ты так побежал?
— Женщина махнула рукой, указала на лес. По-видимому, в деревне немцы, — ответил Хинт.
Они углубились в лес, потом осторожно вышли на опушку леса и увидели в крайней усадьбе немецкий грузовик.
— Спасибо тебе, женщина, — шептал Хинт, — спасла нам жизнь.
Они снова побежали в глубь леса, залезли в кусты, сидели и молчали.
Только в этот момент Хинт почувствовал, что рука его что-то сжимает. Он даже не успел бросить осколок камня — кусок стены часовни.
— На кой черт тебе дался этот камень! — сказал Юрий. — Давай обдумаем, куда идти.
Юрий снова начал считать время. У них нет карты, нет даже приблизительного представления, что их ждет впереди.
— Нужна какая-то ясная цель, — сказал Юрий. — Надо где-то выйти на дорогу, и тогда мы поймем: приближаемся ли мы к нашей цели или удаляемся от нее.
— Теперь я ни о чем не хочу думать, — ответил Хинт.— Я хочу наслаждаться свободой. Впервые за два года я могу идти куда хочу, могу бежать, могу сидеть, могу стоять. Никто не кричит на меня. Это уже великая победа. А голод… Ничего, мы что-нибудь найдем.
Они были истощены, измучены, голодны, но считали себя счастливыми людьми. Хоть на каждом шагу их подстерегала смертельная опасность, но промелькнувшая смерть их уже не тревожила — она осталась там, в деревне. Они напоминали беззаботных детей.
— Давай не будем думать ни о хлебе, ни о дороге, — предложил Хинт.
— Давай не будем, — согласился Юрий.
Они сидели на стволе сухой ели — трава еще была мокрая после ночного дождя. Перед ними оживал лес со своей многообразной и яркой жизнью. Вот дятел возвестил характерным стуком о своем прилете. Вот появился еж. Острыми иглами он собирал пожелтевшие листья для своего зимнего логова. Летели на юг журавли. Хинт и Юрий провожали их долгим, грустным взглядом. На высокой ели сидела белка, и Хинт бросил в нее осколок камня, который он взял из часовни.
— Ты расстался со своим талисманом! — удивился Юрий.
— Не смейся, Юрий, — ответил Хинт. — Еще в институте, когда я был студентом, меня привлекали стены старых замков и храмов. Их ведь много у нас, в Эстонии. Тебе приходилось бывать в них?
— Конечно, мы приезжали с нашим учителем в Таллин.
— А я ходил в эти замки со своим профессором. Он говорил мне, что люди расточительны, как нищие, а должны быть бережливы, как богачи.
— Он был умным человеком, твой профессор, — сказал Юрий.
— Да, очень, — согласился Хинт. — Он-то и приучил меня к уважительному отношению к камню. «Камень, — говорил он, — это самая интересная книга».