Хинт вспоминает об этом периоде с необычайной радостью. Хоть это было время трудное, может быть, даже самое трудное за всю историю этого открытия. Это было торжество его веры в людей. Ему помогали все: и механики, и слесари, и литейщики, и токари. В маленькую комнатушку лаборатории приходили даже незнакомые люди и спрашивали: может быть, надо чем-нибудь помочь?
Именно в эти дни Хинт хотел поговорить с Юрием. Он не видел его более трех лет. Он порой тосковал без него, особенно в минуты отчаяния, когда казалось, что дело, которому он отдает столько сил, энергии и времени, подвигается очень медленно, а иногда и заходит в тупик.
Хинт все еще не разрешал себе отдыхать в воскресные дни. Наоборот, в эти дни он мог более спокойно трудиться на заводе — его не отвлекали на текущие химические анализы. Но все же он решил в один из воскресных дней отправиться к Юрию.
После войны Юрий вернулся в места своего детства — в деревню Вилья, женился и был доволен своей жизнью. Все это Хинт узнавал из редких писем, которые присылал ему Юрий. Теперь он хотел с ним встретиться, поговорить, рассказать обо всех своих делах.
Хинт приехал в деревню Вилья, где он не был с того самого дня, когда бежал из немецкого концентрационного лагеря. Здесь как будто ничего не изменилось. Правда, Ян уже построил себе новый дом. Юрий же жил вместе со своим тестем.
Хинт и Юрий отправились в тот самый лесок, где они в последний раз отдыхали осенней ночью.
Они сидели и говорили о будущем, хоть прошлое незримо стояло перед их глазами. Они почему-то не хотели возвращаться к этому прошлому, не хотели вспоминать обо всем том, что сблизило и породнило их. Может быть, это было связано с тем, что Хинт был теперь целиком занят новым делом, а война, лагерь, побег, партизаны, смертельная опасность — все это как бы ушло в другой мир. И все-таки между Хинтом и Юрием возник разговор о доверии к людям.
— Ты все такой же? — спросил Юрий.
— Не знаю, — ответил Хинт.
— Я вижу, что все такой же. Все люди для тебя очень хорошие, все они благородные, чуть ли не ангелы. Не так ли?
— Не знаю, — уклончиво ответил Хинт.
— Чем ты занят? — спросил Юрий.
— Это сложное дело — я пытаюсь делать более прочный камень для домов.
— Более прочный? — переспросил Юрий. — А зачем он нужен? Разве ты собираешься жить более ста лет?
— Не знаю, — ответил Хинт. — Не все же надо делать только для себя.
Юрий ничего не ответил и только предложил:
— Не будем философствовать. Пойдем обедать.
Но Хинт торопился. Он знал, что Юрий за обедом много выпьет, будет удерживать его до самого вечера. А он не имел права тратить так много времени на развлечения.
— Пойдем, проводи меня до автобуса. Меня ждет Хелью.
Они медленно шли к автобусной остановке и молчали. Им как будто не о чем было говорить. Их связывало нечто большее, чем дружба. Они спасли друг другу жизнь. Их объединил не только лагерь, но и та смертельная опасность, которая сопровождала их на протяжении всего побега. И все-таки они остались разными людьми. Хинт решил ему об этом сказать, хоть потом, когда он сел в автобус, пожалел об этом.
— Ты знаешь, Юрий, я очень дорого уплатил за это право — всем говорить только правду.
— Разве это право надо покупать? — спросил Юрий.
— Нет. Это так говорится, — продолжал Хинт. — Мы с тобой много пережили, поняли, какая это дорогая штука — жизнь, свобода, работа. И вот теперь, когда мы все это получили, мы просто не имеем права только работать, жить и пользоваться свободой. Это, кажется мне, могут и животные. А вот люди должны делать что-то большее.
— Что именно? — спросил Юрий.
— Ну, понимаешь, — ответил Хинт, — мы во время побега находили все новые и новые возможности для спасения. Наш мозг все время работал. Наши силы и энергия действовали, как точный механизм. Почему же мы теперь, когда никто нас не преследует и нам не грозит смертельная опасность, должны предаваться течению жизни? Почему?
— Я делаю свое дело в колхозе, и как будто неплохо, — ответил Юрий.
— Я слышал, ты много пьешь, — сказал Хинт.
— Это осталось от военных лет.
Они подошли к автобусу, где стояли три женщины с корзинами, возвращавшиеся в Таллин.
— Прости, если я тебя чем-то обидел, — сказал Хинт.
— Нет, ты меня не обидел, — ответил Юрий, — но что-то ты не договариваешь. Ты чем-то недоволен. Может быть, я тебя плохо принял.
— Что ты! — усмехнулся Хинт. — Ты меня очень хорошо принял. Но я огорчен, что мы не можем найти с тобой общий язык. Может быть, ты пойдешь на завод? Будем вместе трудиться?