— Изобретать? — спросил Юрий.
— Ну, хотя бы, — сказал Хинт.
— Нет, с меня хватит того, что уже люди изобрели.
— Вот видишь, ты довольствуешься тем, что люди для тебя изобрели, а мне хочется что-то изобрести для людей.
— Ты опять начинаешь философствовать, Иоханнес… Вот твой автобус.
Хинт вскочил на подножку автобуса, помахал из открытого окна.
— Приезжай в Таллин! — крикнул он.
— Хорошо. Спасибо, — ответил Юрий и быстро зашагал к своему дому.
Хинт понял, что они будут встречаться все реже и реже, хоть воспоминания военных лет не позволяют ему ни обижаться на Юрия, ни упрекать его в чем-то. Все-таки он хороший и смелый парень.
Что ж, не все должны изобретать. Да и правильно ли он делает, что занимается всем этим, неожиданно для самого себя подумал Хинт. Может быть, разумнее было бы сооружать дома или заводы. Ведь он учился именно для того, чтобы строить, и в дипломе у него так и написано: «инженер-строитель».
Но эти мысли, навеянные встречей с Юрием, начали рассеиваться, когда Хинт подъезжал к Таллину. Вновь, как и в минувшие дни, на него надвинулась вся тяжесть забот, которая не давала ему покоя ни днем ни ночью. Эти заботы он нес сам, хоть ему и помогал Виктор Рюютель.
Но Виктор был механиком, в сущности, он был поглощен только удачей или неудачей конструкции дезинтегратора. В случае неудачи Виктор мог с полным основанием сказать, что дезинтегратор это не та машина, которая может рубить песок. И все. Он никому ничего не обещал и ни перед кем не должен держать ответ. А Хинт, хоть и был по натуре человеком немногословным, сдержанным, но все-таки уже не раз рассказывал и своим коллегам, и своим братьям о громадных перспективах того нового дела, которым он занят. Его встречали только одним вопросом:
— Ну как твои песчинки, Иоханнес?
В эту ночь Хинт почти не спал. К обычным волнениям, связанным с его изобретением, прибавились и раздумья, которые возникли после встречи с Юрием. Ему казалось, что в мирное время они никогда не расстанутся с Юрием, что люди, испытавшие так много, прошедшие через самые различные опасности, не могут так разойтись. Но оказалось, что мирные годы испытывают дружбу с еще большей придирчивостью, чем военные.
Не всякая дружба выдерживает это испытание.
Он вспомнил и других своих товарищей военного времени, с которыми он теперь редко встречался. Стало быть, не опасности сближают людей, а общность интересов, дум, надежд.
Хинту казалось, что эти взгляды были заложены в нем в те детские годы, когда отец и старший брат Ааду, пусть в шутливой форме, но все же задавали один и тот же вопрос: «Что ты сделал для людей?» Теперь-то он понимает, что это слишком трудный вопрос, на который не так-то легко ответить даже в зрелом возрасте. Каждому человеку кажется, что он очень много делает для людей, даже тому человеку, который ничего для них не делает. Но в детские годы, когда он открывал для себя большой и новый мир, этот вопрос в их семье стал своеобразным критерием добра и зла.
Обо всем этом он думал в ту ночь после возвращения из деревни Вилья. На рассвете, так и не уснув, Хинт отправился на завод, где, к его удивлению, он уже застал Рюютеля.
— Почему так рано? — спросил Хинт.
— Мы собрали дезинтегратор. Пойдемте. Мы только ждали вас, — ответил Рюютель.
Они прошли через весь двор к небольшой деревянной будке, стоявшей на склоне холма. Издали эта будка напоминала скворечню. Именно в ней, будке этой, была смонтирована первая опытная машина, первый дезинтегратор. Другого места на заводе не было, да Хинт и хотел все делать вдали от лишних глаз. Будка же показалась ему самым удобным местом для испытания дезинтегратора.
Вот он стоит — маленький, приземистый, отнявший у них целый год жизни. И какой жизни!
Рюютель насыпал песок в бункер, плотно закрыл кожух и сказал:
— Ну что, можем включить мотор?
Хинт не сразу ответил. Он хотел еще все тщательно осмотреть, ощупать каждый винтик. Он знал, что за ними следит весь завод, хоть в будке этой были только он и Рюютель. Обо всем, что произойдет здесь, сразу же узнают и те, кто их поддерживал, и те, кто относился к ним с явным равнодушием. Он стоял и молчал.
— Ну что, включить? — опять спросил Рюютель.
— Включайте, — ответил Хинт.
Рюютель повернул рубильник. Мотор зашумел, «беличьи колеса» начали вращаться. Они стояли и молча слушали эти первые звуки новой машины. Хинт мысленно представлял себе все, что происходит внутри этой машины за плотно закрытым кожухом. Песчинки ударяются о металлические «пальцы», пытаются вырваться из машины, попадают на новые «пальцы». А в это время прозрачная пленка, в которую природа облекла песчинки, разбивается, разваливается, да и сама песчинка делится на два, на три, а может быть, на очень много осколков.