— Поиски? — переспросил я. — Надо полагать, что были не только поиски, но и находки?
— Конечно, — согласился Хинт. — Разве я вам об этом не рассказывал? Все-таки я совершенно невозможный человек. Ну, что ж… Придется нам еще раз заглянуть в историю.
Хинт вынул чистый лист бумаги и начал чертить какие-то кубы и треугольники, хоть фигуры эти не имели никакого отношения к его рассказу. Но это была привычка Хинта — без карандаша и бумаги он ничего не мог рассказать.
— Так вот, — сказал Хинт, — немного истории и немного химии. Дело в том, что тот камень, который дошел до нас из самой далекой древности, состоит из пяти частей песка и одной части извести. Грубо говоря, без химических формул и точных цифр, дело обстоит именно так. Пять частей песка и одна часть извести. Еще мы знаем, что нужны годы, а может быть, и десятилетия, чтобы камни из такой смеси приобрели нужную прочность. Люди тысячи лет искали пути ускорения этого процесса. И только полтора столетия назад научились делать такой камень, когда изобрели портланд-цемент. Что такое цемент? Самый обычный клей, который скрепляет зерна песка и гравия или щебня. С помощью этого клея бетонный камень действительно становится крепким, прочным, долговечным. Но не так-то просто и легко изготовить этот самый клей. Нужны дорогой завод, сложные технологические процессы, поистине могучая индустрия. И все это только для того, чтобы получить мелкий сероватый порошок — цемент.
А теперь обратимся к общеизвестным истинам — они-то и натолкнули нас на неожиданные находки. Цемент производится из минералов, которые содержат семьдесят пять процентов извести и пятнадцать процентов песка. Бетонная смесь, в свою очередь, состоит из одной части цемента и, примерно, пяти частей песка, гравия или щебня. И химический анализ смеси, той самой бетонной смеси, из которой делают современные строительные конструкции, показывает, что она состоит из восьмидесяти восьми процентов песка и двенадцати процентов извести. Как видите, мы снова вернулись к известково-песчаным смесям далекой старины, к строительным тайнам тысячелетней давности. Мы открыли эти тайны, научились делать искусственные камни. Но какой ценой, какими сложными, обходными путями, какой бесконечно долгой и запутанной тропой подошла наука к желанной цели! Возникла естественная мысль — сократить этот путь, отказаться от обходного маневра, найти более прямую, а стало быть, и дешевую дорогу. Разбитая песчинка открыла перед нами эту дорогу; поиски новой технологии, точных составов смеси песка и извести продолжали вести нас по пути находок.
Не только Хинт, Рюютель и Ванаселья, но и весь завод уже был увлечен «камнем Хинта». Возникла естественная мысль — построить из силикальцита первый дом.
Конечно, ни Хинт, ни Ванаселья не решались строить жилой дом. Но дом все-таки нужен. Надо испытать первые блоки, первые строительные конструкции. Так возник «кошкин дом» — маленькая проходная будка у ворот завода.
Это была остроумная мысль — соорудить из силикальцита новую проходную. Она даст возможность всем, кто приезжал на завод или просто проходил мимо него, узнавать первые элементарные сведения о новом строительном камне.
— Ну, что ж, — говорил Хинт, когда в новой силикальцитной проходной появились первые посетители завода. — «Кошкин дом», кажется, не распадется. Может быть, пойдем дальше?
— Пожалуй, — отвечал Ванаселья.
Теперь они уже думали о жилом доме. Хинт понимал, что это не такая простая штука. Нужен проект. Нужны деньги. Нужна земля. Нужна строительная бригада. Всего этого у них не было, и получить можно было лишь в том случае, если Хинт докажет, что силикальцит — не миф, не мираж, а реальный факт, что в силикальците таятся большие возможности и большое будущее.
За первым кратким чуть-чуть сенсационным сообщением в газете последовали статьи в технических журналах. Хинт и Ванаселья стали популярными людьми. Ими начали интересоваться и ученые, и государственные деятели. Но это был скорее интерес теоретический, а не практический. К ним присматривались. На «кошкин дом» поглядывали с недоверием — нет ли здесь какого-нибудь подвоха? В этих блоках нет цемента?
К тому же Хинт понимал, что это слишком маленький козырь, «кошкин дом», и почти не упоминал о нем, когда доказывал крайнюю необходимость сооружения жилого дома.
Впервые Хинт столкнулся с самым коварным врагом первооткрывателей — с равнодушием. Он был избалован на заводе вниманием, предупредительностью, горячим участием. Но с той поры, когда он начал хлопотать о сооружении опытного дома, на пути Хинта все чаще и чаще появлялись люди равнодушные. Что им до Хинта и его силикальцита? Они считали, что силикальцит — это только его, Хинта, дело и пусть он себе занимается им сколько ему угодно, но других занятых людей не путает, не отвлекает от более важных дел.