— Без него, — сказал он, — я вряд ли буду вам полезен.
В тот период мысль об электронном микроскопе казалась фантастической. Это было равносильно просьбе о космическом корабле. Но Хинт любил браться за дела, которые кажутся фантастическими, тем более что электронный микроскоп не принадлежал к фантастическим существам, а был весьма реальным прибором, хотя и трудно было его добыть. Понадобились длительные хлопоты — Хинт не жалел для них ни времени, ни энергии, ни сил. Пришлось и в данном случае читать пространные лекции о силикальците, о его будущем, о значении революционного переворота в технике — словом, обо всем, что Хинт говорил и до этого в различных ведомствах, с которыми он соприкасался.
И вот электронный микроскоп прибыл в маленькую лабораторию опытного завода в Таллине.
Тоомель сразу же прослыл придирчивым исследователем. Он делил все труды Хинта и Ванаселья на «две эпохи» — до появления электронного микроскопа на опытном заводе и после его установки в лаборатории Тоомеля. С точки зрения молодого физика вся «первая эпоха» была, конечно, революционной, смелой, интересной, но теоретически не обоснованной. Но зато «вторая эпоха» показала всему миру, что с силикальцитом и его первооткрывателями шутить нельзя, — новые свойства расколотой песчинки, известковой пыли, дезинтегратора изучены и подтверждены чуть ли не самым точным методом — электронной микроскопией.
Хинт сравнивал силикальцит со стеклом.
— В этом стакане, — говорил он, — вы не обнаружите зерен или кристаллов песка и соды, из которых варится стекло. А в силикальците вы не найдете кристаллов песка и извести. Возникла новая монолитная каменная структура. Вот, посмотрите, — приглашал он всех, кто к нему приходил, к оптическому микроскопу.
— А что вам покажет электронный микроскоп? — спрашивали его скептически настроенные люди.
И вот теперь уже Тоомель, с помощью электронного микроскопа, подтверждал, что Хинт прав. Во время самого горячего спора о структуре и свойствах силикальцита поднимался на трибуну молодой физик и тоном, не терпящим возражений, говорил:
— Конечно, вы можете спорить с Хинтом, с Ванаселья, со мной, но с электронным микроскопом вы не должны спорить. Поверьте мне, он не знаком ни с Долгиным, ни с Хинтом.
Хинт понимал, что Тоомель в какой-то мере преувеличивает роль электронного микроскопа, но все же со всей искренностью поддерживал своего нового помощника. Ему же он поручал и волновавшую всех проблему «пальцев» дезинтегратора. Они разбивают песчинки, делают это хорошо, точно, ловко. Но при этом «жертвуют собой», как в шутку говорил Хинт, быстро изнашиваются, стираются. «Конечно, умение жертвовать собой — это героическая черта характера, но в данном случае она может погубить все дело», — тем же тоном продолжал Хинт. Надо, наконец, понять, что происходит с этими чертовыми «пальцами» дезинтегратора, когда они сталкиваются с песчинками.
— Ну что ж, — ответил Тоомель, — попробуем обойтись без жертв.
Он любил эту атмосферу шутливой иронии, которую Хинт поддерживал в лабораториях в самые трудные периоды борьбы за силикальцит.
Тоомель посвятил «пальцам» много дней и ночей, его трудолюбие поражало даже Хинта и Ванаселья. И молодой физик уже знал, какие сплавы нужны, чтобы «пальцы» дезинтегратора не «жертвовали собой».
Но вот это уязвимое место новой машины использовал Долгин в разговоре с Хинтом. И, как это всегда бывает, угроза Долгина породила не уныние, а новую решимость и новую энергию.
Вот почему Хинт предложил Тоомелю поехать в Москву, в Академию наук СССР.
Человек, впервые приходящий в чуть-чуть торжественные академические апартаменты на Ленинском проспекте, ощущает какую-то робость, но Хинт вел Тоомеля с такой уверенностью, будто бы принадлежал к завсегдатаям этого дома.
Их встретила молодая женщина, которая крайне удивилась, что посетители пришли к президенту «без вызова, без приглашения и даже без предварительного телефонного разговора». Хинт же только повторял:
— Такие у нас дела. Такие дела.
— Почему же так сразу? Может быть, вы обратитесь к вицу?
— К кому? — не понял Хинт.
— К вице-президенту, — пояснила она и добавила: — У президента все дни и часы расписаны. Может быть, на той неделе?
Хинт улыбнулся и сказал:
— Мы бы хотели попасть к президенту теперь, через десять минут. Мы ведь уезжаем. Ждать неделю у нас нет никакой возможности.
Молодая женщина на мгновение задумалась и сказала:
— Думаю, что из этого ничего не выйдет. Но я все-таки спрошу. Самонадеянность должна быть всегда вознаграждена, как сказал Сократ, — и вошла в кабинет президента.