Хоть ничего подобного Сократ не говорил, но молодая женщина любила приписывать ему все свои мысли. Так, казалось ей, роль секретаря поднимется до научных высот.
Хинт же почему-то подумал, что именно теперь решается судьба их машины. Он даже загадал: если президент их примет, то, вне зависимости от исхода этой встречи, все будет в порядке и нужный металл для «пальцев» дезинтегратора будет найден. Он иногда, для забавы, любил эти детские загадки.
В этот момент открылась дверь кабинета, к ним вышла поклонница Сократа, и по ее решительному виду можно было догадаться, что ни о каком приеме не могло быть и речи. Она подошла к Хинту и тем же тоном, каким она сказала, что ничего не выйдет, торжественно произнесла:
— Пожалуйста.
Президент стоял на ковре в центре кабинета. Хинт сразу же заметил, что кабинет главы советской науки намного меньше той комнаты, в которой он встречался с профессором Долгиным. По-видимому, тому нужен был большой кабинет (в полгектара, как любил в таких случаях говорить Хинт), чтобы внушать уважение к своей персоне.
Академик пригласил их сесть, спросил, кто они, почему обратились именно к нему и чем он может им помочь.
Хинт считал, что в этом кабинете читать лекции о силикальците не очень удобно, тем более что молодая женщина его предупредила: «Только десять минут». Но все-таки он коротко рассказал о силикальците и о проблеме сверхтвердого металла для дезинтегратора.
— А что такое силикальцит? — спросил академик. — Как он выглядит?
Хинт вынул из портфеля три кубика и положил их перед академиком. Ученый их долго рассматривал, прочитал наклеенные на них справки с указанием прочности.
— Это что — прочность равна чуть ли не граниту? — спросил он.
— Да, это так, — подтвердил Хинт.
— А из чего вы сделали эти кубики?
— Из песка и извести.
— Без цемента?
— Да, без цемента.
— Удивительно.
Хинт и Тоомель улыбнулись.
— Правда, — сказал Хинт, — такая прочность не нужна для строительных конструкций.
— Иногда нужна и для строительных конструкций, — сказал президент, думая о чем-то своем.
Хинт, любивший угадывать, о чем в эту минуту думает его собеседник, решил про себя, что президент видит уже иное применение для силикальцита, не только для жилых домов.
— Я бы хотел узнать все, — сказал Несмеянов. — У вас есть с собой какие-нибудь расчеты?
Тоомель положил на стол все последние исследования по силикальциту. Академик начал внимательно читать и как бы забыл о присутствии Хинта и его спутника.
Хинту казалось в этот момент, что Тоомелю не следовало бы посвящать академика во все детали их исследований. «Сразу, — думал он, — все равно академик все не прочтет, а если он попросит отложить решение этой проблемы на какое-то время — пусть даже на неделю, — новые дела и новые заботы отвлекут его от силикальцита, и все пойдет по той иерархической лестнице, которая не раз губила важные дела».
Президент же перелистывал пухлую тетрадь со всеми многочисленными приложениями и таблицами, задерживался то на одной схеме, то на другой, — у академика был цепкий глаз, он умел мгновенно улавливать суть научной проблемы.
Он поднял голову и, подперев ее рукой, как-то по-новому взглянул на Хинта и Тоомеля. Потом, как бы очнувшись, президент сказал:
— Это же великое дело!
— Я рад слышать это от вас, — сказал Хинт.
— Ну что же, давайте попробуем вам помочь.
Академик позвонил по телефону директору Института металлургии, коротко рассказал о силикальците, предупредил, что он видит в нем проблему громадной важности, просил помочь Хинту и его сотрудникам.
— Вот так, — сказал он, — приходят два незнакомых человека и приносят в портфеле революцию в технике.
Он встал и, уже прощаясь с ними, спросил:
— Сколько же силикальцитных домиков вы построили?
— Больше тысячи.
— И они дешевле железобетонных?
— Конечно, и уж, во всяком случае, не дороже. Но зато мы обходимся без цемента.
— В том-то и дело. Что же вы собираетесь делать с цементными заводами? — улыбнулся академик.
— Что ж, — ответил Хинт, — придет время, и цементу найдут какое-то другое применение.
— Представляю себе, как вас клюют наши цементные боги, — сказал президент.
Хинт вспомнил о Долгине, но ничего не сказал о нем.
— Ничего не поделаешь, они отдали цементу всю жизнь. Мы их понимаем, — сказал Хинт, продолжая думать о Долгине.
— В том-то и состоит мужество ученого — уступить место новому, вовремя уступить. Но боги не любят признавать, что они всего-навсего простые смертные. Так что не отступайте. Если нужно — ниспровергайте и богов. Желаю вам успеха. И напишите мне, пожалуйста, какие они будут, эти успехи ваши, — сказал президент академии и проводил их до дверей.