В это время к нему подошел Ванаселья и сказал:
— Я выяснил — Янес принес старые, бракованные блоки.
— Конечно, конечно, — как бы не слушая Ванаселья, ответил Хинт.
На следующий день удалось исправить «ошибку», сослаться на чью-то злую волю. Хинт, конечно, не назвал имени Янеса. Он никого не хотел посвящать во всю историю их взаимоотношений. Это было бы слишком глупо и наивно. Он просто сказал, что при более строгой технологии можно выпускать конструкции более высокой прочности. Но тень на силикальцит и на Хинта все же была брошена.
Эта тень долгое время следовала за Хинтом.
— Как же так, — прервал я Хинта, — неужели ваши неутомимые противники ни разу не вступили с вами в научный спор — открытый, честный, аргументированный?
— Нет, — сказал Хинт. — К сожалению, мне пришлось сталкиваться с ними только на ведомственных обсуждениях силикальцита, в маленьких конференц-залах или в научных аудиториях.
Два параллельных потока как бы несли на себе груз силикальцитных проблем. Первый — общественный, гласный и, в общем, одобрительный; другой — скрытый, коварный, злобный, придирчивый.
Десять лет Хинт вел эту битву. Конечно, он не мог бы выдержать, если бы был один. У Хинта были помощники. Это не только Лейгер Ванаселья, Виктор Рюютель, Ханс Тоомель, Владимир Клаусон, — десятки молодых ученых. Хинта поддерживали люди, которых он мало знал. И как бы живым олицетворением этой опоры был Александр Белкин.
Молодой инженер, худой и высокий, с воспаленными глазами, чем-то напоминал фанатика. Он готов был защищать Хинта в любое время. Иногда Хинт даже боялся этой защиты: она была слишком резкой, категоричной. Во всяком случае, в самые трудные моменты Белкин был непоколебим, тверд в своих убеждениях. Он настаивал на том, чтобы силикальцит стал продуктом массовым, промышленным. Но как это сделать? Как добиться этой массовости? Для этого нужно построить большой завод. Кто даст на это деньги?
— Вы забываете, — говорил ему Хинт, — что при утверждении проекта будет привлечен такой человек, как Долгин. Уж он-то сумеет доказать, что такой завод — это безумная трата народных денег.
— Все-таки попробуем, — настаивал Белкин.
Вскоре он сообщил, что идея крупного механизированного силикальцитного завода находит самую горячую поддержку. Дело в том, что Белкин сооружал дома на всей линии железной дороги от Ленинграда до Москвы. Белкин доказал, что если будут использованы песок, известь, которыми так богаты эти места, то железнодорожные дома будут дешевыми и сооружаться они будут с необычайной быстротой. Он добился поездки в Таллин всех, кто имел отношение к разработке и утверждению проекта нового завода. И в то время, когда Долгин и его помощники как будто торжествовали победу, в тиши маленького барака в Лодейном Поле рождался проект большого силикальцитного завода.
Глава двадцать третья
Уже действует сорок силикальцитных заводов. На сорока технологических линиях обычный песок и обычная известь попадают в простейшую машину — дезинтегратор: песчинки в ней разбиваются, «обнажаются», приобретают новую силу; комовая известь размалывается, и песчинки, смешиваясь с известковой пылью и водой, мчатся в формы будущих стен, перегородок, лестниц, балконов, перекрытий — словом, самых различных деталей домов. Потом формы с силикальцитной массой отправляются в печь, автоклав, и через восемь часов дом, правда, еще в разобранном виде, готов. Сорок заводов — больших и малых, кустарных и механизированных — на самых различных параллелях нашего государства. На Кольском полуострове и в Голодной степи, в бухте Находка, на Дальнем Востоке и в Ленинграде, в Караганде и Лодейном Поле, в Горьком и Риге…
В комнате Хинта на стене висит большая карта, она напоминает фронтовую карту крупного войскового штаба. Флажки, ромбы, треугольники, квадраты. Красные, синие, зеленые. Условные обозначения мощности заводов, их механизации, возможностей.