Теперь они покупали плоды многолетних трудов, идею, пачку расчетов и чертежей.
Так появился первый международный торговый договор, который разрешал итальянскому концерну производить силикальцит по методу Иоханнеса Хинта. Первая лицензия на силикальцит. Итальянские газеты сообщили: из русского силикальцита будут строиться дешевые и удобные итальянские дома.
В таллинских лабораториях появились ящики с песком, на которых значился пункт отправления — Неаполь. Первые испытания и исследования, первые детали домов были отправлены в Италию.
Потом начали поступать посылки из других стран — в них опять-таки был всего лишь песок. Самый обыкновенный песок вдруг стал дорогим продуктом. Его аккуратно упаковывали, бережно переносили с места на место, оберегали от каких бы то ни было внешних влияний — словом, будто бы речь шла о драгоценных камнях или редких металлах. Вот до чего Хинт возвеличил самую обыкновенную песчинку!
Идеи Хинта стали популярными на мировом рынке. Ими живо интересовались на всех континентах.
Хинт получил письмо от члена-корреспондента Академии наук СССР Петра Петровича Будникова. В свое время Будников поддержал Хинта. В самые трудные моменты Хинт спрашивал Будникова:
«Может быть, я действительно заблуждаюсь?»
«Нет, вы идете по правильному пути, — говорил ему Будников. — В любом деле есть свои слепцы и невежды».
И вот теперь Петр Петрович писал, что он только что вернулся из Объединенной Арабской Республики, где тоже интересуются силикальцитом. Будникова даже просили совершить поездку в пустыню Сахару, где, по мнению инженеров, может быть создан силикальцитный завод. Вот куда донеслась слава Хинта.
Никто уже не удивлялся, что иностранные фирмы платят миллионы долларов не за лес, не за машины, не за нефть, не за руду, не за золото, а за самые обыкновенные технические таблицы, чертежи. Такова великая сила технических идей.
Теперь Таллинский институт силикальцита должен был помогать не только советским, но и иностранным заводам. И не в слаборазвитых или отсталых, а в самых наиразвитых странах.
Хинт и Ванаселья совершили длительную поездку в Италию и Японию, где помогали («техническая помощь» — вдумайтесь в смысл этих слов!) крупным химическим концернам и строительным фирмам налаживать новые силикальцитные заводы.
— Это была очень трудная поездка, — сказал Хинт, когда он прилетел в Москву. — Но силикальцит наш идет хорошо.
Утром Хинт твердо решил поехать вместе с сыном на остров Саарема.
— В конце концов, надо отдохнуть, — сказал он.
А только там, в маленькой деревушке, можно уйти от силикальцита и всего того душевного напряжения, в котором он находился последнее время.
Рейно, сын Хинта, учится в школе, но не в Таллине, а на острове Саарема. Там он познаёт суровую жизнь рыбаков и земледельцев, их отвагу, благородство, трудолюбие. Туда же, на остров Саарема, уехала и дочь Хинта — Анна, после фельдшерской школы.
— Ей еще рано идти в институт, — сказал Хинт. — Пусть полечит людей и поживет на Саарема. А потом — и в институт.
Я мысленно представлял себе приезд Хинта на остров, в родную деревушку, внезапную тишину после Италии и Японии, после шумной Москвы, пожелал ему хорошо отдохнуть.
Он прибыл в Таллин, где его ждал Рейно. Но вечером того же дня Хинт опять прилетел в Москву. Что случилось?
— Никуда мы не поедем, — говорит он.
— Почему?
— Приехал президент крупного итальянского концерна. Хочет купить монополию на право продажи силикальцита в восьмидесяти странах. Вы только посмотрите на этот чертов камень — он им всем вскружил голову! Как вы думаете, это выгодно для нашего государства?
Во время ужина ему позвонили по телефону из Таллина. Не очень приятные новости — в Ташкенте на новом заводе что-то не ладится.
— А где Володя? — спросил Хинт.
— На Дальнем Востоке, — ответили ему.
Речь шла о Владимире Клаусоне, который обычно налаживал новые заводы.
— Как же быть? — спросил Хинт.
— Они просят, чтобы именно вы приехали в Ташкент, — настаивали из Таллина.
— Ну что ж, я попробую. Все зависит от этого итальянца — я еще его не видел.
Весь следующий день велись переговоры с президентом итальянского концерна. Вечером Хинт позвонил:
— Вот какое дело. Два дня юристы будут сочинять договор. Я решил за это время побывать в Ташкенте.
Он улетел поздно ночью, пробыл в Ташкенте десять часов. Нашел там ошибку в тепловом режиме автоклава, вернулся в Москву чем-то возбужденный и озабоченный.