Это-таки заставило их подняться с дивана.
Я на всех парах понесся обратно по коридору. Родичи не отставали.
Я остановился в дверях и указал на стол.
– Смотрите!
Мы заглянули в комнату. Машинка стояла на столе, поблескивая черным металлическим корпусом и клавишами с серебряными ободками.
Никакого свечения!
Никакого голубого электрического облака. Никаких искр. Никакого треска или пощелкивания.
На письменном столе стояла обычная старая пишущая машинка.
– Хороша шуточка, – пробормотал папа, удивленно вытаращив на меня глаза.
Мама покачала головой:
– Не знаю, от кого Зэкки унаследовал такое чувство юмора. Явно не по моей линии.
– А твои родственники и не нуждаются в юморе. Они сами шутка природы, – огрызнулся папа.
И, пререкаясь, они пошли обратно в гостиную.
Медленно и осторожно я вошел в комнату. И подкрался к машинке.
Я вытянул руку. Занес ее над машинкой.
И замер, когда до корпуса оставалось сантиметра два.
Рука дрожала.
Я смотрел на массивную черную машинку.
Стоит ли к ней прикасаться?
Вдруг шарахнет?
Медленно-медленно я приблизил руку…
10
Алекс захлопнула свой шкафчик. Она надела рюкзак и повернулась ко мне.
– Ну и что случилось? Машинка ударила тебя током?
Это было на следующий день. Весенние каникулы кончились, и мы снова пошли в школу.
Я спешил в раздевалку, чтобы рассказать Алекс всю историю с машинкой. Я знал, что на всем белом свете она единственная, кто мне поверит.
– Нет, меня не стукнуло, – ответил я. – Я дотронулся до нее, но ничего не произошло. Я понажимал на клавиши, повернул каретку. Ничего не случилось.
Алекс уставилась на меня.
– Совсем ничего?
– Ничего.
– Тогда это не самое лучшее твое произведение, – съехидничала она. – У него слабая концовка.
Я рассмеялся.
– По-твоему, было бы лучше, если бы я сгорел?
– Конечно.
Было уже много времени. Первый звонок отзвенел, и в коридоре почти никого не было.
– Я собираюсь переделать рассказ про Кома-Пожирателя, – сообщил я Алекс. – У меня куча новых идей. Руки чешутся скорей засесть за работу.
Она повернулась ко мне:
– На старой машинке?
Я кивнул.
– Рассказ должен получиться длиннее и страшнее. Эта старая машинка такая чудесная! Я просто чую: страшилка выйдет что надо! – воскликнул я.
За моей спиной кто-то захихикал.
Развернувшись, я увидел Эмми и Анни Белл. Это близняшки из нашего класса. За ними шел Адам. Он пихнул меня в плечо с такой силой, что я отлетел к шкафчикам.
Эмми и Анни дружат с Адамом. А со мной и Алекс нет.
У них у обеих курчавые рыжие волосы, веснушки и ямочки на щеках. Единственный способ различить их – это спросить напрямую: «Кто из вас кто?»
Эмми – я решил, что это была Эмми – высокомерно ухмыльнулась:
– И ты веришь в монстров?
Девчонки прыснули, как будто Эмми сказала что-то очень смешное.
– Не знаю, – ответил я. – Но я говорил не о настоящих монстрах, а о страшилке, которую я пишу.
А потом добавил презрительно:
– Вам-то этого не понять, вы и писать-то еще не научились!