– Нет, спасибо, – ответила Алекс. – Я дома уже съела десерт. Перед тем как прийти сюда.
– А я хочу поскорее начать печатать свой новый ужастик, – сказал я.
Папа разочарованно вздохнул. Думаю, что на самом деле он просто искал повод, чтобы купить мороженого.
Как только за ним закрылась дверь, я плюхнулся на стул, вставил чистый лист белой бумаги в каретку.
Алекс придвинула другой стул и примостилась рядом.
– А можно мне тоже что-нибудь напечатать? – спросила она.
– Пожалуйста. Но только после меня, – нетерпеливо ответил я.
Мне хотелось поскорее напечатать свой рассказ.
Я поводил глазами по клавишам, сел поудобнее и приступил к работе.
Печатать на машинке – это совсем не то, что набирать текст на компьютере. Главное – запомнить, что по клавишам нужно ударять сильнее.
Чтобы приноровиться к машинке, сначала я просто понажимал на клавиши.
Потом я напечатал первое предложение своего рассказа:
БЫЛА ТЕМНАЯ ДОЖДЛИВАЯ НОЧЬ.
За окном сверкнула молния. От неожиданности я даже вскрикнул.
По стеклу забарабанил дождь.
От сильного раската грома затрясся дом.
Электричество отключилось, и меня окутала тьма.
– Зэкки! – пропищала Алекс. – Зэкки! Зэкки! Ты в порядке?
14
Я судорожно сглотнул.
– Да, со мной все в порядке, – спокойно произнес я.
Алекс – единственный человек на свете, кто знает, что я боюсь темноты.
Я боюсь мышей. Я боюсь темноты.
Признаю.
Я много чего боюсь.
Например, больших собак. Боюсь спускаться в подвал, когда дома никого нет. Боюсь прыгать в бассейн на глубину.
Я рассказывал Алекс о некоторых своих страхах. Но не обо всех.
Потому что мне стыдно.
Почему же я сочиняю ужастики, если сам всего боюсь?
Не знаю. Наверное, у меня это неплохо получается, потому что я на собственной шкуре испытал, что значит страх.
– Свет погас так неожиданно, – сказала Алекс. Она стояла рядом, оперевшись о письменный стол, и вглядывалась в окно. – Обычно лампочки сначала мигают.
По стеклу струились потоки воды. Небо рассекали зигзагообразные молнии.
Я сидел на стуле, вцепившись в подлокотники.
– Хорошо еще, что здесь нет Адама, – прошептал я. – Он бы не преминул посмеяться надо мной.
– Но ты ведь не очень испугался, правда? – спросила Алекс.
Снова прогремел гром, и я чуть не сполз на пол.
– Немного, – признался я.
И тут раздались шаги. Тяжелые шаги гулко отдавались в тишине дома.
Снова послышался раскат грома.
Я отвернулся от окна. И прислушался: кто-то шел по ковру.
– Кто там? – крикнул я в темноту.
В дверном проеме мелькнул отблеск желтого света. На обои в коридоре легла чья-то тень.
В комнату вошел папа.
– Все это очень странно, – сказал он. Папа держал две свечки в подсвечниках. Пламя едва теплилось, и свечки чуть не погасли, пока он шел к столу. – Буря налетела так внезапно. – Папа поставил свечки позади машинки. – Как ты, Зэкки?
Я и забыл: папа тоже в курсе, что я боюсь темноты.
– Все нормально, – ответил я. – Спасибо за свечки.
Папа посмотрел в окно. Но ничего нельзя было разглядеть: дождь был слишком сильным.