Молча киваю, сдерживая слезы от боли, обиды и дикого страха.
— Вот так-то. — Мужчина отталкивает меня и сплевывает на асфальт. — Время пошло.
Господи, Эдуард, во что ты нас втянул? И где найти столько денег?
7 глава
Телефон безостановочно вибрирует, пока я, уставившись в одну точку, пытаюсь осмыслить случившееся. Впервые оказалась в подобной ситуации. Эдуарда задержали, и ко мне пришли не просто кредиторы, а полиция — надавить. Если не найду нужную сумму, они явятся снова, уже с документами. Которые придется подписать. Три года усердной работы канут в никуда, и долги окажутся несоизмеримо большими. Хотя нет никаких гарантий, что, если вернуть деньги, что-то изменится.
Телефон снова вибрирует в руке. Я машинально отвечаю.
— Эва, ты где? — спрашивает Давыдов. Судя по резкой интонации, явно волнуется.
Оглядываюсь по сторонам — я стою на обочине где-то недалеко от работы.
— Почти у центра. Сейчас доеду и зайду.
Хотя хочется куда-нибудь в бар — выпить. Кошмар. Среди бела дня творится беспредел. И кто его устраивает? Те, кто, казалось бы, должен помогать.
Через полчаса я на месте. Внутри хаос и непонимание, где взять оставшуюся сумму денег. Сколько там не хватает? Сколько успел собрать Эдуард?
На автомате выхожу из машины и сразу поднимаюсь в кабинет к Давыдову. Юра курит у окна. Увидев меня, тут же идет навстречу, смотрит внимательно, хмурится.
— Разве это законно? На меня наехали полицейские! И почему ты здесь, а не в участке? Эдуарда задержали, ты в курсе? — Голос сипнет.
— Сейчас поеду. Уже собирался, но решил, что лучше дождаться тебя. Я позвонил Юнину, он тоже подключится, подстрахует. Замес, конечно. Под раздачу сейчас попадет много людей. Не одни мы такие «должники» у Огарёва.
— До других мне как-то нет дела. Я взяла огромный ипотечный кредит и терять бизнес и недвижимость не хочу. Тем более отдавать центр не пойми кому.
— Со слов Каримова, он нашел почти сорок миллионов. Сам могу докинуть два-три максимум. А ты?
— Нисколько, — отвечаю, вздыхая. — Я уже говорила Эдуарду. Все сбережения ушли на развитие центра и квартиру. Жилье в Москве и ремонт нынче дорогие, знаешь ли. Я же не знала, что мы окажемся в такой заднице.
— Эва, придется поднапрячься. Так-то я тоже здесь работаю.
— Это я уже поняла! — повышаю голос, хотя Давыдов ни в чем не виноват и даже пытается помочь.
Похоже, Савчук придется не только не отказать, но и поднять цену за мои услуги и молчание. Пипец. А ведь собиралась сегодня послать ее куда подальше. Даже во сне снилось, как я делаю это. Черт, черт, черт!
— Как фамилии тех, кто на тебя наехал? — требует Давыдов.
— Семёнов, — припоминаю я, — а второй не назвался.
— Понятно, почему они все тянутся в управу, там куски пожирнее.
— В каком смысле?
— Рабочая схема. Думаешь, рейдерские захваты канули в лету? Нет. Просто теперь они под другим «брендом», почти легализованы. Генералы сверху диктуют, где, кого и когда нагнуть, и курируют процесс. Видимо, Огарёв невзначай перешел кому-то дорогу, и нас зацепило. Центр сейчас лакомый кусочек... Ладно, Эва... — Юра возвращается к окну, снова закуривает. — Как-нибудь сообща порешаем. Приведи себя в порядок и иди работать.
В порядок? Я достаю из сумки зеркало и смотрюсь в него. Да уж... Тот урод оставил отметины на лице, уже синяки проступают. Просто замечательно. Сволочи!
— Буду на связи. — Давыдов тушит окурок в пепельнице и, взяв папку с документами, направляется к двери.
На ватных ногах я спускаюсь в свой кабинет. Наношу на лицо толстый слой тонального крема и погружаюсь в работу. Иначе сойду с ума от нервов в ожидании хоть каких-то новостей от Юры.
Он звонит во второй половине дня. Худшие опасения подтверждаются. Эдуарда продержат еще какое-то время, и недостающие деньги мне придется искать самой. Это почти одиннадцать миллионов. Еще лет пять назад рехнулась бы, услышав такую сумму, а сейчас... Сейчас нельзя позволить панике взять верх — на кону слишком много.
Проводив последнюю пациентку, я закрываюсь в кабинете и, попросив Камиллу никого не пускать, сажусь подсчитывать, можно ли все-таки что-то выдернуть со счетов. Прибавляю деньги Давыдова и ту сумму, которую Каримов велел озвучить Савчук... Мало.