Но Савчук, кажется, не собирается останавливаться. Его глаза вновь будто сканируют меня, задерживаютсягде-то у подбородка. Тарас чуть наклоняется, прищурившись. Неужели заметил синяки, которые я прячу под макияжем?
Во время этой небольшой паузы внутренности словно стягивает в тугой узел. Прежде чем успеваю считать намерение Савчука и отпрянуть, он осторожно касается пальцами моей кожи.
От неожиданности я замираю. Прикосновение вызывает ошеломляющий рой мурашек. Дыхание сбивается. Тарас, видимо, замечает это, и хватка пальцев тут же усиливается. Савчук будто предупреждает: «Не дергайся, а то сделаю больно».
— Откуда? — спрашивает он.
Вместо ответа дергаюсь, чтобы вывернуться. Как и ожидалось, Тарас тут же сжимает подбородок крепче.
Однако из принципа я все-таки отворачиваюсь. С трудом заново обретаю способность дышать и произношу:
— Тебя это не касается.
— Твой любовник сделал? Хотя нет, — осекает сам себя Тарас, — ты бы не позволила. Тогда кто?
— Сказано же, это тебя не касается! — Я слишком взвинчена, чтобы выдать более сдержанную реакцию.
В голове бьется мысль, что лучше уйти, оказаться подальше. Это я и делаю — отталкиваю Тараса и возвращаюсь за стол. Но тут же корю себя за импульсивный поступок. Надо было поставить Савчука на место.
Сделав глоток шампанского, как безумная, воспроизвожу в памяти недавнюю сцену и не могу оторвать глаз от Ангелины. В отличие от меня, она, кажется, абсолютно спокойна. Даже холодно, немного иронично улыбается, заметив мое внимание. Кивает в знак приветствия.
А ведь она и не догадывается, что я — бывшая жена Тараса. Это тоже своего рода обман.
Да, мы все тут лжецы.
Опять задумываюсь о возвращении домой. Хотя, если я так сделаю, кому от этого будет лучше? Да и с какой стати? Мне здесь нравится. Ну почти. Если уж кто и должен уехать, то это Савчук.
Стоит о нем подумать, как Тарас появляется в зале. Невольно засматриваюсь на него. Одновременно знакомый и незнакомый.
Мы так много пережили вместе, он был моей первой любовью, первым мужчиной. И человеком, который растоптал мои чувства, разрушил все светлое, что было между нами за прожитые вместе годы. Отчасти из-за предательства близкого человека эта Эва и стала такой — способной пойти против себя и совершить грязный поступок. Та наивная девчонка никогда бы на это не согласилась.
Едва удержавшись от третьего бокала шампанского, остаток вечера я провожу, полностью сконцентрированная на Крайнове. По-прежнему ощущаю на себе тяжелый взгляд Тараса. Чтоб у него глаза отпали!
— Я устала и хочу отдохнуть, — шепчу Ване, когда не успеваю подавить новый зевок, уже не в силах бороться с нарастающей усталостью. — Пойду в домик, ты не против?
— Вместе пойдем. Я тоже устал.
Лишь когда встаю, позволяю себе последний раз посмотреть на Тараса и натыкаюсь на его взгляд. Он будто глаз с меня не сводил все это время. И это при жене, которая, кажется, не замечает внимания мужа к другой женщине. Или только делает вид? Воистину сумасшедшая семейка! А может, у них свободные отношения? Тогда нежелание Ангелины рожать вполне обоснованно.
Мы с Ваней возвращаемся к своему домику. Закутавшись в кардиган, я зябко ежусь. Погода хорошая, но вечерами прохладно. Зато какая тишина вокруг! Не то что в городе. Потрясающе.
— Отлично посидели, да? — интересуется Крайнов, обнимая меня за плечи.
Похоже, и он не заметил странных взглядов Тараса в мою сторону. Вот и замечательно.
— Да, — соглашаюсь я.
— Правда, я хотел Савчуку глаза выколоть вилкой, еле сдержался.
А нет, заметил.
— Пялился на тебя, будто рядом нет жены. Он точно хочет детей? Что там за история?
— Точнее не бывает. — Вспоминаю о подписанном накануне договоре. — Я не имею права разглашать детали.
— Ну и ладно. Если продолжит пожирать тебя глазами, подойду и спрошу, что ему надо. Хотя я примерно догадываюсь. Уточню завтра у Новикова: может, пара с интересами.
— В смысле?