28.
Я застонала в моменте, когда голова начала кружиться от нарастающей слабости. Я закрыла глаза, чтобы ещё больше сосредоточиться на этом обжигающем поцелуе. Единственная мысль в голове, была о мужчине передо мной. Если я всё правильно поняла, то мужчина, что целовал меня с дикой жадностью, будто собирался поглотить целиком, был старшим братом Брендона.
Честно говоря, я даже не помнила его имени — никто из тех, кто слышал о нём, не желал говорить о нём вслух. Его существование, как и всё, что с ним связано, было запретной темой. Произносить его имя, обсуждать его или даже признавать факт его существования было под полным запретом — словно между знавшими его людьми было заключено молчаливое соглашение стереть его из реальности. Единственный раз, когда мой отец упомянул его, было через несколько лет после того, как моя сестра и Брендон обручились в рамках семейного союза.
— У Брендона есть старший брат, — сказал отец спокойно и отстранённо. — Впрочем, его как бы и не существует. Мы будем придерживаться этого правила, как того требует его семья.
— Почему? — спросила я, не успев прикусить язык от любопытства.
— Он не должен был родиться, — холодно пояснил отец. — Но раз уж судьба решила иначе, его отец нашёл ему место в тени. Он будет жить как призрак, и мы будем считать его таковым. Не упоминайте о нём и никому не говорите, что знаете о нём. Но помните: всегда будьте начеку. Вы поняли меня? — спросил отец, бросая особенно жёсткий взгляд на сестру.
— Призрак? Как привидение? Но как человек может быть привидением? — прошептала я тогда, растерянно.
— С учётом того, что ему предстоит, он должен стать призраком, — ответил отец с кривой улыбкой.
Я судорожно вдохнула, когда его губы, наконец, оторвались от моих, и воспоминание, которое только что всплыло из глубин памяти, исчезло так же внезапно, как и появилось. В тот день мы с сестрой поклялись быть осторожными с этим «призраком», но мне казалось, что все эти предостережения были излишними. С тех пор я никогда о нём больше не слышала, и со временем даже те немногие, смутные детали, что мне рассказали, начали исчезать из памяти. В конце концов, я забыла. Забыла о нём. Забыла о предупреждении отца.
Это он…
Как его зовут?
Отец тогда назвал его имя, не так ли?
Какое же его имя? Кто этот мужчина?
— Тебя не должно существовать. Ты не должен быть реальным… — прошептала я, пытаясь перевести дыхание.
Как и всегда после его поцелуев, мои губы болели и горели, опухшие от его грубой настойчивости. То, что я позволила этим словам сорваться с губ, стало ещё одним доказательством того, что я совсем не контролировала себя. Я просто выпалила первое, что пришло в голову.
— Я всё ещё недостаточно реален для тебя? — его голос прозвучал опасно низко, а взгляд сузился.
Я увидела, что мои слова задели его. Впервые за долгое время он показал эмоции, настоящие, живые, пусть это был гнев и раздражение. Это казалось лучше, чем бесстрастная маска, к которой я уже начала привыкать.
— Что ты делаешь? — воскликнула я в шоке.
Его рука резко дёрнула за подол моего платья, потянув его вверх по моим ногам. Я рефлекторно схватилась за ткань, пытаясь опустить её вниз, но его сила была несравнима с моей. Исход этой нелепой борьбы был очевиден.
— Перестань! Что ты делаешь? — повторила я, пытаясь удержать платье.
Он не удостоил меня ответом, вместо этого усмехнулся, и в следующую секунду я услышала резкий, хлёсткий звук разрывающейся ткани. Моя челюсть невольно отвисла, когда он разорвал подол моего платья, оставив его лохмотьями, которые теперь свисали по бокам, открывая мои ноги почти до самых бёдер. Я отчаянно попыталась сжать колени, но чувствовала, как его взгляд прожигает кожу.
— Как ты думаешь, что я делаю? — произнёс он, проводя пальцами по моему бедру от колена вверх.
Моё тело предательски дрогнуло, и дело было не только в страхе. Его взгляд скользнул к движению его пальцев, которые медленно ласкали чувствительную кожу выше и выше. Я задавалась вопросом, стоит ли закричать, но вместо этого из моих губ сорвался слабый всхлип, когда его рука резко вклинилась между моих ног и начала их раздвигать.
— Подожди… — всхлипнула я, вновь пытаясь сжать бёдра.
— Ты действительно думала, что я стану твоим героем просто так? — усмехнулся он, его голос был полон насмешки.
Я уставилась на него с отвращением и внезапно поняла. В глубине души не было причины, по которой он бы помог мне безвозмездно. Я должна была догадаться. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком наивно надеяться на помощь просто так.
— Понятно… — прошептала я, словно сама себе.
Когда его руки раздвинули мои бёдра, я больше не сопротивлялась. Даже когда горячее давление его ладони опустилось туда, где я была особенно уязвима, я не произнесла ни слова.