37.
Несколько дней до свадьбы.
Иногда всё рушится в один миг. Это был обычный день — шумное казино, где люди растворялись в своих мечтах о лёгких деньгах. Я тоже был там, как всегда, занимался своими делами. Но звонок всё изменил.
Брендон звонил вчера — в его голосе была тревога, которая никак не вязалась с его привычной уверенностью. Он хотел встретиться. Он хотел сказать что-то важное, что невозможно передать словами через телефон.
Достав телефон, я ожидал увидеть его имя на экране. Однако там высветилось другое имя — то, что всегда вызывало у меня чувство беспокойства. Я ответил без приветствия — в этом не было необходимости.
— Где ты? — спросил голос отца.
— В восточном казино, — коротко ответил я.
— Не важно. Приезжай сюда немедленно, — нетерпеливо приказал он.
Нетерпение в его голосе граничило с паникой, и это заставило меня насторожиться. Узкие, чуть прищуренные глаза выдали моё внутреннее напряжение. Зачем я понадобился ему прямо сейчас?
— Куда? — спросил я.
— В больницу. Немедленно, — бросил он прежде, чем связь оборвалась.
Я убрал телефон от уха, взглянул на экран и почувствовал, как внутри нарастает неприятная, тягучая пустота. Тогда я уже догадывался, что случилось нечто серьёзное с одним из двух людей, которые действительно имели для меня значение.
— Я уезжаю, — бросил я одному из своих людей, проходя мимо.
Он что-то сказал в ответ, но я даже не удосужился расслышать. В тот момент ничего не имело значения, кроме того, чтобы как можно быстрее добраться до больницы. Хотя я пытался не представлять худшие сценарии, мысли о том, что могло случиться с матерью или младшим братом, уже начали терзать меня.
— Где твоё воспитание? — прошипела мать Брендона, едва я вошёл в палату.
Анна, законная жена моего отца, ненавидела меня пуще всего на свете. И я мог её понять. То, что моя мать родила раньше, чем она смогла забеременеть, было для неё унизительным ударом. Она так старалась подарить наследника семье, а вместо этого её обогнала любовница. Конечно, ребёнок от любовницы не мог стать официальным наследником семьи Карсон, но это вряд ли делало её счастливее. Сам факт моего существования выводил её из себя.
У входа в больницу один из личных врачей нашей семьи вкратце объяснил мне ситуацию по дороге к палате, где меня ждал отец. Я открыл дверь с такой силой, словно пытался пробить её, и ворвался внутрь. Время замерло. Всё вокруг стало несущественным, кроме фигуры, лежащей на больничной койке.
— Брен… — шёпотом произнес я, и голос сорвался.
Врач предупредил, что состояние Брендона тяжёлое, но я не был готов к тому, что увижу. Его тело было покрыто бинтами, подключено к аппаратам жизнеобеспечения. Я повидал достаточно ран, крови и смерти, чтобы привыкнуть. Но не ожидал увидеть своего брата — наследника семьи Карсон — в таком состоянии.
— Брендон! Брендон! Брен! — закричал я, подлетая к его кровати.
Его имя разрывалось в моём горле, но ответом мне был лишь гул аппаратов. Я замер, не решаясь коснуться его.
— Хватит, — холодно прервал меня отец. — Он пока не проснётся.
Но я знал, что из нас троих он был самым обеспокоенным. Помимо личной боли, на нём лежала ответственность за будущее семьи Карсон. Мать Брендона стояла в углу и всхлипывала, закрыв лицо руками.
— Что случилось? — спросил я, заставляя себя сохранять самообладание. Брендон был жив. Этого должно было быть достаточно.
— Он гнал на большой скорости и попал в аварию, — ответил отец с сожалением.
Авария?
— Понял, — тихо выдохнул я.
— Нам нужно поговорить, — добавил отец, и это не звучало как просьба.
Я кивнул, следуя за ним из палаты. Его жена последовала за нами. Возможно, из-за того, что я с детства не мог никому доверять, даже собственным родителям, я рано научился читать людей. Поэтому мне не потребовалось много времени, чтобы понять: они собираются попросить меня о том, что я буду ненавидеть.
Мы сели на чёрные кожаные диваны в комнате для переговоров.
— Ты хотел поговорить, — безучастно произнёс я.
— Есть кое-что, что ты должен сделать, — отец пристально посмотрел на меня.
Альберт Карсон всегда начинал разговор именно так, сколько я себя помню.