38.
Когда я был моложе и не знал, как устроен мир и какими должны быть отношения между людьми, мне казалось, что просьбы отца — это нормально. Но сколько бы я ни старался вспомнить, я не мог найти в памяти ни единого разговора с ним, где он просто хотел бы поговорить. Он всегда чего-то хотел или нуждался в моей помощи.
Лишь повзрослев, я понял, что это ненормально. Что его разговоры с Брендоном совершенно другие. Я также понял, что для моего отца не было другой причины общаться со мной, кроме необходимости что-то получить. С годами просьбы, которые я принимал за норму, превратились в приказы.
Меня это уже не удивляло. Я давно понял, что ни отец, ни его жена, ни семья Карсон не заботились обо мне или моей матери. Как он приходил к ней по ночам в поисках утешения, так и ко мне он обращался, лишь когда был в чем-то заинтересован.
Но даже в этот момент, когда мой брат лежал в больнице на грани жизни и смерти, я не мог представить, что может быть важнее.
— Кто на этот раз? — равнодушно спросил я.
— В этот раз всё по-другому, — сказал он, устало вздохнув.
— Что именно? — переспросил я, подозревая, что он имеет в виду что-то более сложное.
Большинство его "просьб" делились на два типа: устранить кого-то или замести следы. Теневая сторона семьи Карсон существовала только для этого. Убирать преграды и защищать честь семьи — это была моя работа.
— Мне нужно, чтобы ты женился, — сказал он неожиданно чётко.
— Женился? — переспросил я, нахмурившись.
— Именно.
Я не сразу понял, что он имеет в виду. Это было что-то новое, что-то, с чем я ещё не сталкивался.
— Объясни, — произнёс я, оставаясь спокойным.
— Ты должен жениться на Эббигейл Хантер, наследнице семьи Хантер, — он произнёс это с абсолютной уверенностью.
— Эббигейл… — я повторил её имя, которое тут же напомнило мне множество моментов из прошлого.
— Ты прекрасно её помнишь. Вы встречались не раз, — добавил он, как будто этого могло быть недостаточно.
Конечно, я её помнил. Это было невозможно забыть.
— Но Эббигейл — невеста Брендона, — заметил я.
— Именно, — спокойно подтвердил он.
— Я не женюсь на невесте своего брата, — сказал я сдержанно, но твёрдо.
Брендон любил Эббигейл. Их помолвка длилась с самого детства, и их отношения всегда казались идеальными. Он относился к ней с уважением, и для него она была не просто партнёром, а кем-то гораздо большим.
— Свадьба уже близко, — сказал отец, словно это должно было что-то изменить.
— Тогда отложи её, — предложил я.
— Через два дня собрание акционеров, где я официально объявлю Брендона наследником, — сказал он с нажимом.
Я уже начинал догадываться, к чему он ведёт.
— Всё это можно отложить, — твёрдо сказал я.
— Нет, нельзя! Мы не можем ждать. Ни собрание, ни свадьба. Это объединение наших семей, это то, что изменит всё, — его голос стал громче и более настойчивым.
Как он мог так говорить, когда его сын был в таком состоянии?
— Оно подождёт, — упрямо повторил я.
— Ты ничего не понимаешь! — резко сказал он. — Брендон не проснётся. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я, чувствуя, как в груди застывает холод.
— У него повреждение мозга. Врачи говорят, что он сейчас в вегетативном состоянии. Он не придёт в сознание в ближайшее время, — он говорил всё это, стараясь оставаться сдержанным, но я видел, как тяжело ему даются эти слова.
— Он… — только и смог прошептать я, не в силах осознать услышанное.
— У нас мало времени, — впервые за всё время вмешалась Анна, мать Брендона.
— Я не соглашусь, — спокойно, но решительно сказал я.
— У тебя нет выбора. У нас его тоже нет, — отец не уступал.
Ситуация действительно была критической для семьи, но меня это не волновало настолько, чтобы я пошёл против своего брата.
— Мы должны подождать, пока Брендон не придёт в сознание. Ты должен рассказать всем правду, — предложил я единственное логичное решение.
39.
— Никогда! Мы не можем пойти на это! Мы уничтожим жизнь Брендона! Ты не понимаешь? Если кто-то узнает, он уже никогда не сможет вернуться к нормальной жизни. Он не возглавит компанию, и помолвка с семьёй Хантер будет немедленно расторгнута! — закричала Анна, и её голос сорвался на отчаянный крик.