40.
— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, не так ли? — Альберт произнес это с самодовольной улыбкой, как будто только что нашел гениальное решение.
— Чепуха. Эмилия уехала из страны много лет назад, — сухо напомнил я ему.
— Похоже, тебе стоит пересмотреть, кто поставляет тебе информацию. Если бы твои люди хоть немного разбирались в своем деле, ты бы уже знал, что она вернулась. Более того, она прилетела сегодня, — заявил мой отец, его улыбка стала ещё шире, будто он наслаждался каждым словом.
Эмилия вернулась…
Почему?
Почему ты вернулась, Лия?
Ответ был очевиден. Эмилия не выбирала это возвращение. У неё просто не было выхода. Даже после того, как от нее отреклись, даже после всего, что её семья с ней сделала, она оставалась пешкой в их игре за власть. Единственная причина, которая могла заставить её вернуться, была её сестра. Больше ничего.
Было странно, насколько хорошо я понимал её мысли. Возможно, потому что наша ситуация была схожей: единственная причина, по которой я мог ввязаться в это безумие, — защитить своего брата.
— Значит, она согласилась заменить свою сестру на свадьбе? — спросил я, хотя ответ уже был мне ясен.
— Разумеется. Она ведь… очень ответственная молодая женщина, — с сарказмом произнес Альберт.
— У меня есть одно условие, — сказал я после короткого раздумья.
— Какое ещё условие? Неужели ты хочешь выкрутиться? — отец тут же попытался пресечь любую возможность торга.
— Милый, успокойся. Давай хотя бы выслушаем его. Ты понимаешь, как важно, чтобы всё прошло гладко… для нас, для семьи, — быстро вмешалась Анна.
Я усмехнулся. Как бы они ни старались выставить меня главным заложником ситуации, именно они были в отчаянном положении. Если Брендон не появится на собрании акционеров или на свадьбе, их тщательно выстроенная империя начнет рушиться.
— Если я женюсь на ней, она будет моей. Я буду обращаться с ней, как с настоящей женой, — произнес я ровным тоном, не отводя глаз.
Их молчание было оглушающим. Очевидно, они ожидали от меня требований финансовой выгоды или доли в бизнесе. Но всё это мне было безразлично. Я, как и семья Карсон, если не больше, был богат до безобразия и не нуждался в их подачках.
— Разумеется, ты должен обращаться с ней, как с женой. В этом вся суть — никто не должен заподозрить, что ты заменяешь Брендона, а она — Эббигейл, — раздраженно подтвердил Альберт.
— Не только на публике или перед другими людьми. Если я женюсь на ней, она будет моей, и я буду её трахать, — добавил я с ледяным спокойствием, уточняя свою позицию.
— Ты… сумасшедший, — прошептала Анна, её лицо побледнело, а голос задрожал от шока.
Альберт же просто молчал, его лицо побагровело от сдерживаемой злости. Его тишина была лучшим подтверждением, что он понял: я могу делать с этим браком всё, что пожелаю.
— Ты лучше не подведи нас, — прорычал он наконец, с трудом сдерживая ярость.
— Разве я когда-нибудь ошибался? — ответил я с легкой иронией, улыбнувшись обоим2
Эта улыбка принадлежала Брендону, и я приложил немало усилий, чтобы научиться ею пользоваться. За годы практики я мог превратиться в него, когда угодно. Если эти двое думали, что их планы изощрённее, чем мои, то они скоро поймут, как сильно они ошибались.
Я покинул комнату, чтобы вернуться к Брендону и ещё раз посмотреть на него, прежде чем начать готовиться к предстоящему дню. Я стоял у его кровати, смотрел на его лицо, такое тихое и безмятежное, и мысленно сказал ему, как сильно его люблю и как хочу, чтобы он поскорее вернулся.
Но даже уходя из больницы, я не мог перестать думать: куда он так торопился в тот день?..
***
Настоящее время
Когда я вернулся в особняк, было уже поздно. Я убедил себя, что задержался из-за работы, но в глубине души знал, что это была всего лишь отговорка. С того момента, как мне позвонила Лорен, я подсознательно откладывал возвращение, потому что не знал, как поступить с женщиной, которая с нетерпением ждала меня дома.
Когда машина остановилась у входа, я тяжело вздохнул, поймав себя на мысли, что лучше было бы переночевать где-нибудь ещё. Но от некоторых проблем нельзя убежать, и она была одной из них.
И вот она стояла у двери, словно часовой. Её глаза сразу нашли меня, и она рванулась ко мне, как только я вышел из машины.
— Почему ты ещё не спишь? — спросил я с нарочитой невинностью.
— Ты мог бы хотя бы постараться прийти пораньше… — прошипела она, сжав зубы так, что её голос почти дрожал от ярости.
Её глаза метали молнии, и она смотрела на меня так, словно пыталась прожечь дыру в моей душе.