— О, нет, это моя вина… — поспешно ответила я.
Внутри я тут же выругала себя за то, что прозвучало так, будто я виню его в своей нерешительности. Наша первая беседа начиналась неловко, несмотря на его попытки завязать разговор. Словно желая исправить положение, Брендон протянул мне руку. Я открыла рот, собираясь сказать, что могу дойти до дивана сама, но передумала. С милой улыбкой я осторожно вложила свою руку в его протянутую ладонь.
Брендон довёл меня до дивана и сел рядом, а не напротив, как я ожидала. Его близость заставила моё сердце забиться быстрее, и я осознала, что всё ещё сильно нервничаю.
— Вы нервничаете? — спросил он, внимательно глядя на меня.
— Кажется, это заметно, — призналась я, чувствуя, как щёки начинают пылать.
— Я тоже нервничаю. Вы это видите? — спросил он, не отрывая взгляда от моих глаз.
Клянусь…
— Нет, совсем не заметно, — ответила я честно.
Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд, а затем одновременно рассмеялись. Когда мой смех стих, я осознала, что вместе с ним исчезло и моё напряжение. С этого момента разговаривать с Брендоном стало удивительно легко, и наша беседа начала плавно течь. Он рассказал немного о себе, а я — о Эбигейл.
— У вас есть младшая сестра, да? Эмилия… — спросил он с явным интересом.
Моё сердце замерло при звуке моего имени. Я не ожидала, что разговор зайдёт обо мне. Улыбнувшись, я кивнула и ответила:
— Да, Эмилия — моя младшая сестра-близнец.
Он не знает, что я — это Эмилия…
— Какая она? Вы, кажется, очень близки, — спросил он.
Хотя я понимала, что он спрашивает лишь для поддержания разговора, я невольно задумалась, как описать саму себя. Я никогда не думала, что мне придётся рассказывать о себе Брендону.
— Да, вы правы. Мы действительно близки. Она очень надёжная, и я её очень люблю. Она добрая… и жизнерадостная, — ответила я, повторив то, что Эбигейл обычно говорила обо мне.
К счастью, он не стал расспрашивать дальше. Наш разговор перешёл на другие, случайные темы, которые казались одновременно естественными и немного нереальными. Я не могла сказать, что мы нашли общий язык, но он оказался гораздо проще в общении, чем я предполагала. По сравнению с моими родителями или кузенами, Брендон был куда менее высокомерным.
Неожиданно в дверь постучали, привлекая наше внимание.
Я взглянула на Брендона, который выглядел так же удивлённо, как и я.
— Войдите, — позвал он.
Дверь открылась, и в комнату вошла женщина в строгой униформе горничной, неся на подносе чайный сервиз. Она подошла к нам и начала расставлять чашки и угощения на столе. Я наблюдала за её профессиональными движениями, думая, что предпочла бы сок вместо несладкого чая, но решила оставить своё предпочтение при себе.
— Меня попросили принести чай и угощения, — сообщила горничная, вежливо поклонившись.
— Спасибо. Это от матери? — спросил он.
— Да… — мягко ответила она, избегая его взгляда, словно смущалась в его присутствии.
Когда горничная ушла, я заметила, что Брендон задумчиво смотрит на чайный сервиз с каким-то непонятным выражением лица. На миг мне показалось, что что-то не так, но, как ни старалась, я не могла обнаружить ничего необычного.
53.
Чайник и чашки из набора были украшены сложным цветочным орнаментом в пастельных тонах, дополненным изящными золотыми линиями, сверкавшими в свете комнаты. Дизайн был одновременно романтичным и невероятно художественным. Это был, пожалуй, самый красивый чайный сервиз, который я когда-либо видела, и я сразу поняла, что он должен быть очень дорогим.
— Этот чайный сервиз невероятно красивый… — с восхищением заметила я, протягивая руку, чтобы взять чашку за ручку.
— Не трогайте! — громко крикнул Брендон.
Его внезапный окрик и предупреждение совершенно не укладывались у меня в голове. Я ошеломлённо повернулась к нему, широко раскрыв глаза. Ручка чашки под моими пальцами казалась гладкой.
— Эбигейл! — воскликнул Брендон, явно в панике, и потянулся к моей руке.
Я была слишком ошеломлена и сбита с толку, чтобы хоть как-то отреагировать. Мой разум не мог понять, почему он так себя ведёт и что заставило его так нервничать из-за чашки. Но прежде чем я смогла осмыслить происходящее, Брендон резко отдёрнул мою руку, и раздался звук ломкого стекла.
Я смотрела, как на чашке, к которой я только что прикоснулась, начали появляться трещины. Они быстро углублялись, и прежде чем я успела что-либо понять, чашка разлетелась на осколки.